История вина в стране царей и комиссаров - Стивен Биттнер

лучше; столь вкусны были дыни и персики, а ядра винограда были величиной с грецкий орех». Несколько десятилетий спустя Петр Великий приказал выращивать венгерские сорта, привезя из Азова Посье для наблюдения за производством. Посье оставался в Астрахани в течение 37 лет. В середине XVIII века управляющим астраханской Садовой конторой был назначен серб Иван Паробич, ранее служивший Священной Римской империи. Он заручился помощью итальянского виноградаря Риззо, который делал вино «по французскому и итальянскому способам». Введение в 1767 году откупной системы питейных сборов положило конец монополии на виноделие, которой пользовалась государственная Садовая контора. После этого астраханское виноделие перешло к горстке богатых владельцев усадеб, таких как писатель Никита Бекетов, фаворит императрицы Елизаветы и астраханский губернатор в 1760–1770‑х годах. Используя труд турецких военнопленных, Бекетов построил на острове Черепаха близ Астрахани поместье с винным погребом, достаточно большим, чтобы вместить продукцию с 90 000 виноградных лоз, которые он выращивал. Бекетов уговорил бондаря из Германии приехать в Астрахань, чтобы обучить местных агрономов хранению вина и тому, как оно созревает в бочке. В 1794 году, в год смерти Бекетова, Симон Паллас прибыл на остров Черепаха, чтобы дать рекомендации по посадке еще 60 000 лоз31.

Баллас признал, что результаты Бекетова были скромными:

Необходимо <…> заметить, что эти первые опыты выдержки вина, <…> по свидетельству <…> местного директора экономии фон Радинга, не совсем удались. Сам владелец признавал, что венгерское вино, выделанное из лоз, присланных ему из Токая графом Петром Шуваловым, и из кишмиша персидского, не похожи на свои прототипы <…>. Причину не особенно высокого качества вина Радинг видит в новизне опытов и в свойствах почвы, содержащей в значительном количестве соль.

Баллас также подчеркивал климатические сложности и связанные с ними издержки – жаркие и сухие лето и осень, делавшие виноградарство невозможным без дорогостоящих инвестиций в орошение. Действительно, на рубеже веков, столкнувшись с конкуренцией со стороны кизлярских коллег, многие астраханские виноградари обратили внимание на столовый виноград, считавшийся менее рискованным. Затем астраханское виноградарство пришло в затяжной упадок. К 1840‑м годам вместо сбора урожая, на который не было спроса, многие виноградари просто оставляли ягоды гнить на лозе. Министерство государственных имуществ пыталось поощрять виноградарство среди калмыков и казенных крестьян в степной части Астраханской губернии, но так и не смогло убедить почти никого вложить средства в создание виноградников. Проведенная в 1850‑х годах перепись виноградников выявила всего несколько десятков посадок, ставших результатом этих усилий. К 1850‑м годам Астрахань стала известна в основном как поставщик чихиря, низкокачественного белого вина, склонного к порче из‑за низкого содержания алкоголя и потому не годившегося для хранения и транспортировки на рынки севера, разве что в фальсифицированном виде. «…положение астраханского виноградарства в начале 60‑х годов было самое печальное», – констатировал Баллас. Этот крайний упадок астраханского виноградарства оказался предвоенным и предреволюционным; появление пароходного сообщения по Волге не успело поспособствовать его возрождению, и первая винодельческая территория империи уже не будет иметь возможности стать самой значимой32.

При всей склонности Балласа к оптимизму, в его шеститомном труде обращает на себя внимание беспощадное описание нисходящей траектории развития виноградарства и виноделия в Астрахани на протяжении почти целого столетия. О плачевном состоянии дел в Астрахани свидетельствует и тот факт, что Баллас посвятил ей всего четыре главы, в то время как Крыму досталось целых четырнадцать. При этом ни Дон, ни Астрахань не удостоились отдельной главы в разделе о качестве вина. Однако, несмотря на это противоречие с господствующим в повествовании Балласа триумфализмом, история астраханского виноградарства имеет некоторые общие черты с его историей в более известных регионах вроде Крыма: иностранный опыт был необходимым фактором в его развитии, но не единственным, поскольку сочетался с усилиями государства и богатых (в основном русских) владельцев имений, полных решимости превратить Россию в винодельческую державу.

***

Наиболее явный отход от крымской модели развития наблюдался в Грузии и Бессарабии. И в том, и в другом регионе было не так много богатых русских землевладельцев, которые служили бы проводниками современной виноградарской и энологической науки, сажая европейские сорта и производя вино сравнительно высокого качества. Как и Крым, оба региона были бенефициарами царской политики, направленной на поощрение виноградарства. Однако в Грузии, где она выражалась наиболее ярко, воздействие ее было, по словам Балласа, достаточно скромным, и даже в конце XIX века качество вина чаще всего оставалось низким. Почти 100 лет взаимного влияния доказали, что древняя грузинская культура виноделия, в которой виноградарство было повсеместным, а вино – основным напитком, поддавалась трансформации отнюдь не легко. В Бессарабии же все было иначе. Как оказалось, бессарабцам не нужна была помощь русских, чтобы делать изысканное вино.

Грузия с ее преимущественно христианским населением была включена в состав Российской империи в 1801 году для укрепления южной границы против персидских и османских угроз. Баллас писал, что самое раннее текстовое свидетельство о виноградарстве в Грузии содержится в относящемся к V веку до н. э. рассказе Ксенофонта; однако он не мог представить себе последующих археологических находок, которые датируют возникновение виноградарства 7‑м тысячелетием до н. э. А уже с первых веков нашей эры грузинское вино можно было найти на рынках Ближнего Востока, что свидетельствует о таком его повсеместном коммерческом распространении, какого не будет в новую эпоху. Остатки древнего виноделия были отчетливо заметны в Грузии даже в XIX веке. В то время, когда Баллас писал свою книгу, в построенном в V веке монастыре близ Телави использовались, как считалось, сосуды для хранения вина (по описанию Балласа, не квеври), принадлежавшие к самой ранней традиции. Посетитель Тифлиса в 1840‑х годах отмечал, что многие местные виноградники были в собственности одних и тех же семей более 500 лет, что для молодой российской винодельческой промышленности было в диковинку33.

Присоединив к себе Грузию, Россия быстро приняла меры по поддержке ее виноградарской экономики. Более девяноста виноградников были взяты под государственный контроль. В 1807 году императорский наместник в Грузии, князь Иван Гудович, приказал венгерскому директору Тифлисской академии найти способы улучшить качество вин, поступавших с государственных виноградников, во многом для подталкивания к аналогичным мерам местных грузинских и армянских виноградарей. Когда Кристиан фон Стевен в 1811 году приехал в Грузию для исследования местного сельского хозяйства, он отметил, что Алазанская долина в Кахетии почти полностью засажена виноградом – сплошная полоса виноградников! – и что виноградарство является основным источником экономического богатства региона. В 1817 году по приглашению царского правительства в Грузию прибыли первые немецкие колонисты – 486 семей из Вюртемберга, разделившиеся на несколько виноградарских поселений. В 1828 году царское правительство сформировало «особый комитет» для изучения способов распространения современных методов виноградарства среди местного населения, создания «образцового хозяйства» в Кахетии и содействия продаже грузинских вин в России. Государство вновь напрягло усилия по поощрению и модернизации виноградарства в 1844 году, когда Михаил Воронцов, уже сыгравший решающую роль в развитии крымского виноделия, был назначен наместником на Кавказе. Он приказал создать два питомника, чтобы ознакомить местное население с новейшими технологиями виноградарства и бесплатно распространять европейские виноградные лозы. В период с 1846 по 1850 год по просьбе Воронцова из Крыма в Грузию было отправлено около 680 000 черенков винограда; а в обратном направлении – в «Магарач» и Бессарабское училище садоводства – отправились студенты для изучения последних достижений виноградарской науки. В конце 1840‑х годов в Тифлисе (Тбилиси) было создано Кавказское общество сельского хозяйства – по образцу действовавшего в Одессе Императорского общества сельского хозяйства Южной России; оно сразу же заинтересовалось виноградарством34.

Однако прогресс не был быстрым. Виноградарство в Грузии не оказывалось для императорских наместников настолько же важным, как кампания по захвату Шамиля и умиротворению Дагестана, которая и была главной причиной вызова Воронцова