Психология теорий заговора - Ян-Виллем ван Пройен

с заговорами. Проще говоря, люди, разделяющие веру в сверхъестественное — например, в телепатию, духовное целительство, астрологию и тому подобное, — гораздо чаще скептиков верят и в теории заговора.4 Похоже, дело не в конспирологическом складе ума, а в том, что люди различаются по степени склонности к «установке на веру», которое предрасполагает их принимать идеи, практически или совершенно не подкрепленные доказательствами.

Понимание того, что конспирологические убеждения и вера в сверхъестественное предсказывают друг друга, указывает на общую ментальную архитектуру. Точнее говоря, люди могут колоссально отличаться друг от друга в том, во что они верят или не верят, но лежащие в основе когнитивные процессы, которые приводят ко всем этим разнообразным конспирологическим и сверхъестественным убеждениям, схожи. Эти процессы по большей части автоматические и позволяют людям осмысливать окружающий мир. Прежде всего, и конспирологические убеждения, и вера в сверхъестественное уходят корнями в интуитивный, а не аналитический стиль мышления. Интуитивное мышление означает, что люди полагаются на внутреннее чутье и выносят суждения на основе рефлекторного мышления и эвристик. Аналитическое мышление означает, что люди тщательно взвешивают и обдумывают информацию, полученную в результате сложных ментальных операций. Интуитивное мышление происходит автоматически и требует сравнительно мало усилий; аналитическое мышление требует усилий и концентрации.

То, что теории заговора основываются на интуитивном, а не аналитическом мышлении, может показаться контринтуитивным, учитывая, насколько детально изложены и тщательно проработаны некоторые из них. Многие теории заговора вокруг событий 11 сентября основаны на на первый взгляд детальном анализе того, как строятся здания, при каких температурах плавится сталь и какая энергия высвобождается при ударе пассажирского самолета на определенной скорости. Я подозреваю, что даже эти весьма проработанные теории начинаются с интуитивного, идущего изнутри ощущения, что «здесь что-то не так», после чего люди начинают искать доказательства в поддержку этого чувства. Как вера в сверхъестественное, так и конспирологические убеждения начинаются с интуиции — быстрого, мгновенного суждения о том, что ситуацию невозможно объяснить без участия скрытых и таинственных сил. Исследования показывают, что склонность к аналитическому мышлению — и, как следствие, высокий уровень образования — делает людей менее склонными верить в теории заговора и менее склонными разделять веру в сверхъестественное.5

Убеждения уходят корнями в осмысление реальности, и это осмысление происходит посредством автоматических, интуитивных ментальных процессов. Ниже я подробно остановлюсь на двух ключевых компонентах такого автоматического осмысления. В своей книге 2011 года «Тайны мозга. Почему мы во все верим» известный скептик Майкл Шермер исследует, как формируются убеждения, и находит подтверждение существованию двух процессов, которые он называет «паттерничностью» и «агентностью».6 Эти два процесса отражают первые два элемента теорий заговора, описанные в главе 1: Восприятие паттернов и Обнаружение агентности. Оба этих когнитивных процесса являются неотъемлемой частью работы разума и необходимы человеку для нормального функционирования. В частности, процесс осмысления строится на видении паттернов и обнаружении агентности — процессах, которые человек осуществляет непрерывно и автоматически в своей повседневной жизни. Далее я подробно рассмотрю эти два ключевых строительных блока в архитектуре убеждений.

Восприятие паттернов

Восприятие паттернов — это склонность человеческого разума «соединять точки» и усматривать осмысленные и причинно-следственные связи между людьми, объектами, животными и событиями. Восприятие паттернов противоположно восприятию случайности. Случайные события хаотичны и непредсказуемы; события, содержащие паттерны (и потому неслучайные), понятны и предсказуемы. Способность человеческого разума автоматически искать и находить паттерны крайне функциональна, поскольку она, помимо прочего, позволяет людям прогнозировать последствия своих действий. На самом деле, я бы утверждал, что большинство людей не выжили бы и дня без этой способности воспринимать паттерны. Я люблю бегать трусцой и всегда осознанно делаю выбор в пользу парка. Почему я никогда не решаю сменить обстановку и не отправляюсь на пробежку по оживленному шоссе? Потому что я вижу паттерны. Я понимаю, что существует причинно-следственная и закономерная связь между автомобилями, несущимися на высокой скорости, и вероятностью погибнуть, если попытаться пробежаться у них на пути. Бег в парке и бег по шоссе неслучайным образом отличаются с точки зрения ожидаемых последствий для здоровья, и тот факт, что люди способны это осознать, помогает им эффективнее ориентироваться в мире. Не имея возможности воспринимать паттерны, люди были бы подобны неуправляемым снарядам.

Как бы ни была полезна эта автоматическая склонность ума искать закономерности в большинстве ситуаций, у нее есть один недостаток: иногда события действительно случайны, но большинство людей все равно видят в них систему. Это называют иллюзорным восприятием паттернов: люди порой видят осмысленные взаимосвязи там, где их просто нет. На самом деле люди на удивление плохо распознают случайность. Представьте, что вас попросили воспроизвести случайную последовательность результатов подбрасывания монеты (скажем, 100 бросков; орел или решка) без возможности подбросить ее на самом деле. Люди с треском проваливают эту задачу, поскольку последовательность, созданная человеком, который пытается действовать случайно, существенно отличается от истинно случайной последовательности.7 Обычно происходит следующее: люди слишком часто чередуют варианты. После трех выпадений «орла» человек чувствует необходимость сделать четвертым результатом «решку», чтобы последовательность «казалась случайной». Но истинной случайности нет дела до того, как она выглядит. В случайной последовательности после трех «орлов» вероятность выпадения «орла» при следующем броске по-прежнему составляет 50%. Поэтому люди систематически недооценивают частоту появления групп одинаковых результатов в ходе случайного процесса (например, шесть раз подряд выпавший «орел»). По иронии судьбы, человеческому разуму такие группы кажутся паттернами. Но правда в том, что именно так зачастую и выглядит настоящая случайность.

Люди склонны видеть иллюзорные паттерны везде, где имеют дело со случайностью или неопределенными результатами. Примером места, где людям постоянно приходится предугадывать исходы, полностью зависящие от воли случая, являются казино. Люди часто пытаются выявить закономерности в таких играх, как блэкджек или рулетка, и начинают ставить более крупные суммы, если у них идет «полоса везения», меняют столы, если банку везло, или ставят на нечетное число, если много раз подряд выпадало четное. Действительно, исследования показывают, что склонность видеть паттерны в случайных стимулах служит хорошим предиктором регулярного участия в азартных играх.8

Интересно, что иллюзорное восприятие паттернов, судя по всему, свойственно не только людям: его признаки были обнаружены у голубей. Психолог Скиннер, широко известный своими работами по оперантному обусловливанию, давал голодным голубям пищу через равные промежутки времени.9 То, что он обнаружил, было весьма примечательно: голуби начинали делать именно то, что они делали незадолго до получения корма в предыдущем испытании. Судя по всему, птицы видели иллюзорный паттерн, связывая свое поведение с получаемой пищей: «В прошлый раз, когда я вот так покачал головой, я