Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

публиковал, давая им отличный шанс на дальнейшую литературную судьбу. И не напрасно, многие его «крестники» сегодня уверенно занимали нишу перспективных молодых литераторов, будучи бесконечно ему благодарны за проявленное внимание и поддержку на старте их творческого пути. Так один из них — Михаил Шукин, через много лет даже станет главредом «Новосибирских огней».

И конечно Никульковского интересовали мероприятия, где молодые авторы общались с читателями и между собой, обсуждали литературные новости, книжные новинки и так далее. Таких мероприятий в городе было немного, все по линии Новосибирского отделения Союза писателей РСФСР. Они были здорово заформализованы, но он не пропускал ни одного. А тут новый формат, клубный, о-очень интересно, молодец Иза, обязательно как-нибудь приедет на заседание, послушает!

Поэтому Анатолий Васильевич сразу немного полистал принесённую Изой пачку машинописных страниц. Хм-м, полноценный роман, объёмом, примерно, одиннадцать авторских листов, назывался «Маг по имени Кобра. Вне категорий». Автором значился некий Антон Архипов, ученик 8 «В» класса средней школы №20 города Новосибирска, то есть той, где сейчас Иза и трудилась учителем русского языка и литературы.

Полистал, полистал, да и залип на целых пятнадцать минут. Всё это время Иза тихо сидела рядом и ждала. Он пробежал редакторским скорочтением несколько глав, с сожалением отодвинул пачку, посмотрел на часы и задумчиво спросил:

— Что это за жанр, как думаешь? — спросил Никульковский своим сочным баритоном.

— Это чистый фэнтази — магия и меч, за рубежом — Толкин, Льюис, Ле Гуин, Нортон. Но всё на английском, переводов на русский пока нет. А у нас публикуют только условные оттенки этого жанра — Булычёв, Волков, Лагин, Стругацкие с их «Понедельником». И только под видом сказок, иначе цензура не пропускает.

— Сколько лет автору, говоришь?

— Четырнадцать.

— Однако! Можешь оставить, я почитаю дома?

— Да, берите, это лично вам. А у меня есть ещё две копии, печатала в три листа.

— Спасибо! Завтра позвоню… возможно. Заодно что-то скажу про Катеринушку… возможно.

Иза давно ушла, а главред всё стоял у открытого окна, курил и думал, что же со всем этим делать? Потом вызвал секретаршу:

— Валечка, срочно отвезите эту рукопись на светокопию, сделайте пять экземпляров!

И уже через час всё было готово. Светокопии вполне приличного качества уже были разобраны и сшиты. За свои «волшебные» зарплаты технические работники редакции журнала работали, как часы. А дальше Никульковский собрал небольшое совещание в составе: своего заместителя Геннадия Фёдоровича Карпунина; ответственного секретаря Владимира Ивановича Зеленского; редактора отдела прозы — Нелли Михайловны Закусиной; редактора отдела поэзии — Владимира Фёдоровича Орлова; редактора отдела очерка — Абрама Китайника. Каждому вручил по копии романа и коротко сообщил:

— Товарищи! Завтра жду ваше мнение и предложения по этому произведению. Я домой, читать, а то в редакции невозможно, постоянно дёргают. До завтра!

Положил к себе в портфель принесённый Изой машинописный экземпляр и убыл домой. Редакционный «Москвич» он принципиально не использовал как личный транспорт, ездил на службу на автобусе.

Роман Архипова

Пока Анатолий Васильевич ехал домой, то несколько раз ловил себя на мысли, что ему хочется прямо сейчас, в автобусе, достать рукопись из портфеля и продолжить её читать. Очень уж любопытно было узнать результат испытания главным героем магического змеиного свисточка.

Дома он попросил у супруги тарелку с бутербродами, чай с лимоном и не мешать ему некоторое время. Ушёл к себе в кабинет и погрузился в чтение, уже не наскоро, а с удовольствием внимая сюжету и катая некоторые слова на языке.

Превысокомногорассмотрительствующий… Самое длинное слово в русском языке, тридцать пять букв. Какая прелесть! Ну откуда этот мальчик с заводской окраины знает этот старинный языковый курьёз, гротескный «канцелярит»? Его даже не в каждом словаре найдёшь. И главное, применил его правильно и с нужной интонацией, а именно — в вердикте, якобы, независимого суда, как самопоименование. Это был признак настоящего литературного слуха: не выпендрёж, а точный инструмент.

«Хм-м, если мальчик так чувствует язык, то что ещё он умеет?»

И перед Никульковским раскрылся жестокий, но прекрасный мир магического средневековья — алхимия, киновиархи, причтики, предстоятели, народоправство, денунциации, файерболы, макеры-меламеды, баричи, бевы, человейники, алхимический педагогиум… Всё ярко, вкусно, сочно и по делу, не ради красного словца!

«Нет, это невозможно! Ребёнок четырнадцати лет не мог это написать! — мысленно повторил Анатолий Васильевич вывод Станиславы Феликсовны. — И если это правда написал четырнадцатилетний мальчик, то либо я ничего не понимаю в литературе, либо литература только что сделала шаг туда, куда я не готов за ней идти».

Через три часа он закончил чтение. А потому что, наткнулся на фразу — «Конец первой части». И почувствовал горькую обиду и разочарование:

«А где вторая часть, что там дальше было⁈»

Но второй части не было. Он откинулся в кресле и закурил. Н-да, ничего подобного он ещё не читал.

В отличие от научной фантастики, автор не пытался объяснить чудеса с точки зрения науки. Магия у него, просто, была, как часть законов мира, который он так скрупулёзно и мастерски описывал в мелких деталях. И в результате достигал эффекта полной вовлечённости читателя в этот псевдоисторический антураж средневековья. Никульковскому отчетливо виделись эти дома-фахверки, люди, маги, демоны… слышался скрип колёс фургона-конфекциона, мычание гигантских четырёхрогих геррских буйволов, лязг тяжёлых двуручных мечей и вонь городских улиц.

Кстати, родоначальником жанра научной фантастики в СССР был именно Вивиан Итин, опубликовавший свой фантастико-философский роман «Страна Гонгури» ещё в 1927 году, задолго до «Аэлиты» Алексея Толстого. И ведь именно Итин предложил переименовать Новониколаевск в Новосибирск. Офигенный был мужик, и как писатель, и как руководитель, и как человек. Светлая ему память!

Так вот он какой — фэнтази, жанр, о котором говорила Иза, а она, бесспорно, специалист по зарубежной фантастике. Но это не фантастика, точно. И не сказка, только похоже. В общем, надо печатать! Для начала, пять-шесть глав. Посмотрим, как это всё зайдёт читателям журнала. Хотя, чего там смотреть… зашло ему и Изе, зайдёт и читателям!

Но одно Анатолия Васильевича беспокоило… Цензор! Однозначно, ведь, привяжется, скотина! Он же не дурак, сразу учует за всем этим фэнтазийным флёром самую, что ни на есть, реальность — рецепт социально-политического устройства справедливого общества и многое-многое другое. Придётся с ним бороться. Как? А вот это главред, примерно, представлял, из предыдущего опыта.

«Ну что, послушаем, что завтра скажут коллеги и вперёд⁈» — подумал он.

И в добром расположении духа, как будто в далёком воронежском детстве впервые насладился вкусом и запахом