Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

Тут же включившаяся спасительная интуиция подсказала, что здесь что-то не так! Вернее, не так, как должно быть. Хотели бы выгнать, сделали бы по-другому, гораздо проще. Сколько она таких подстав и подвохов видела в своей директорской жизни… после которых её коллеги, просто, писали заявление по собственному желанию.

Странная деталь: «ознакомление с результатами работы». Не «проверка», не «выявление недостатков», а «ознакомление». А это уже другой жанр. Значит, надо не прятаться, а показывать. Видимо.

Она вспомнила «золотое» правило директора школы — «Когда не знаешь, что делать, всё делай по инструкции!». А инструкция, вот она, телефонограмма: обеспечить… внеклассное творчество… И позвонить начальству, может они что подскажут.

Она схватилась за телефон и начала названивать всем своим районным кураторам. Через некоторое время она поняла, что те ни сном ни духом по поводу завтрашнего мероприятия и каждый посчитал, что это такой изощрённый наезд лично на него, мол, не уследил, не обеспечил и так далее.

Её даже начали уговаривать взять всю вину на себя — отметить в своём выступлении, что, мол, начальство говорило, даже требовало, а она не доработала… А ей потом за это… и это и то!

В итоге Елизавета Ивановна плюнула на бесполезные разговоры и собрала совещание с участием всех своих завучей, учителя труда Ивана Васильевича Бубнова, учителя физкультуры Апполона Семёновича Неклюдова, учителя музыки Льва Ароновича Шафира и учителя домоводства Веры Андреевны Полозовой.

Коротко объяснила собравшимся диспозицию, мол, так и так, завтра, в 11−00 приедут!

В итоге всё успели сделать до полуночи. Силами учеников, учителей и рекрутированных по тревоге родителей, намыли и натёрли до зеркального блеска полы в холле и коридоре на втором этаже перед тем самым кабинетом завуча по внеклассной работе Марии Васильевны Гавриковой. Вместе с самим кабинетом, естественно.

У стен коридора поставили столы из столовой. На них отовсюду натащили какие-то поделки, вышивки, модели и повесили плакат:

«Выставка достижений внеклассного творчества учеников школы №20».

Плакат был кривоват, буквы немного плясали, но надпись была чёткой, и это было главное. В этом и заключалась школа: не идеальная, но настоящая, с живыми руками детей, которые эти поделки делали.

Школьному ВИА приказали начать репетицию в актовом зале, завтра, в 10–30, и репетировать до особого распоряжения. Спортивным кружкам в это же время приступить к тренировкам в спортивном зале школы. Детям завтра ходить на цыпочках, а лучше, летать по воздуху. Завучу Гавриковой до утра приготовить тезисы в доклад директора.

Повара напекли шанежек и плюшек, настряпали котлет. Вдруг гости захотят подкрепиться… Всё!

* * *

Когда Аверьянов и Никульковский вышли из машины, Елизавета Ивановна встретила их на крыльце школы. Строгий, но элегантный брючный костюм, подчёркивающий стройную фигуру; белая шёлковая блузка; лаковые туфельки на небольшой шпильке; неброский, но качественный макияж, так хорошо акцентирующий черты лица красивой и ещё совсем не старой женщины; на ногтях неяркий лак, умеренный запах «Красной Москвы», модная причёска (встала в пять утра в парикмахерскую), в ушах гвоздики-бриллиантики и лёгкая неуловимая улыбка на устах. На плечи накинута скромная шубка из тонкого каракуля.

Мужчины, заглядевшись на такую красоту, сперва опешили, немного постояли, потом очнулись, поздоровались, осмотрели школьный двор и последовали за директрисой. И никто из них не узнал, что эта элегантность стоила Елизавете Ивановне почти бессонной ночи и одной почти истерики, когда лак на ногтях взялся пузырями.

В холле опять постояли, повертели головами, давно уже не были в школе, особая аура, запах детства. Восхитились сиянием пола и пошли по лестнице на второй этаж, каким-то непостижимым образом не встретив по пути ни одного ученика.

— А где же ребята? — спросил Аверьянов.

— Так на уроках же, — невозмутимо ответила Елизавета Ивановна.

В коридоре второго этажа мужчины с интересом ознакомились с экспонатами выставки, некоторые даже повертели в руках, похвалили ребят и, наконец, вошли в кабинет завуча Гавриковой.

И там они увидели…

Собственно совещание

За длинным столом и на стульях вдоль стен свободных мест не было. На них плотными группами сидело и не улыбаясь смотрело на гостей всё районное начальство:

Первый секретарь Ленинского райкома КПСС Владимир Гаврилович Шатохин со своими вторым и третьим секретарями;

Первый секретарь Ленинского райкома ВКЛСМ Виктор Иванович Ковалёв со своими вторым и третьим секретарями;

Начальник РОНО Ленинского района Зоя Васильевна Ковалёва с двумя своими заместителями и инспектором по внеклассной и внешкольной работе Лидией Александровной Ковалёвой.

Председатель Ленинского райисполкома Алексей Степанович Егоров со своими тремя заместителями.

Ещё были завучи, директор и её секретарь с блокнотом для стенографии.

Гости удивлённо посмотрели на присутствующих и Никульковский растеряно спросил:

— А где Решетняк?

Директор коротко глянула на секретаря и та метнулась к дверям. Через пару минут в кабинет затолкали немного помятую Изу. Та молча кивнула присутствующим, но так как сидячих мест и джентльменов в кабинете не нашлось, скромно притулилась у окна, опершись рукой на подоконник.

— А вы что здесь делаете, товарищи? Я вас не вызывал, — произнёс Аверьянов, в упор глядя на районное начальство своим фирменным тяжёлым взглядом, как удав на кроликов.

Но никто из начальства даже не шелохнулся — не было же команды покинуть помещение, значит сидим.

— Хотя ладно, — продолжил Геннадий Иванович. — Так даже лучше. Мы, собственно, зачем приехали к вам, уважаемая Елизавета Ивановна… За обратной связью! Обратная связь с людьми чрезвычайно важна для любого уровня власти. Хотим послушать, посоветоваться, узнать, как это в вашей школе удалось вырастить такие замечательные таланты? Ваш опыт в этом деле обком партии собирается всячески тиражировать и поддерживать. И словом, как говорится, и делом. И морально и материально!

Аверьянов сделал паузу. Халтурина растеряно смотрела на него. Это замечательно, когда тебя хвалят, но хорошо бы ещё понять, за что? За поделки и вышивки? Не может быть! А выступающий продолжил:

— Но зачем же прятаться⁈ Я понимаю, скромность, присущая всем советским руководителям, то-сё… Но ведь есть и обязательная отчётность! Но почему-то о ваших бесспорных достижениях всесоюзного уровня в области внеклассного творчества учеников, обком узнаёт не из неё, а можно сказать, совершенно случайно!

Директриса испуганно посмотрела на Зою Ковалёву. Она же каждый чих школы всегда отражала в отчётности для РОНО, это же плюсики школе! Но что конкретно имел ввиду Аверьянов? А тот имел ввиду следующее:

— Буду краток! Уже принято