Писатель из 8 "В" - Михаил Востриков

— Это хорошо… Заканчиваем совещание, товарищи, — объявил Аверьянов. — Всем всё ясно, надо помогать! Через неделю жду от каждого из вас письменные предложения по этому вопросу. Кто из районного звена чем собирается помогать школе? Конкретные обязательства, не вода. А обком ещё сверху добавит, не сомневайтесь! Всем спасибо, до свидания.

Районное начальство потянулось на выход, а главред обратился к директрисе:

— А мы бы хотели ещё поговорить с самим Антоном. Это возможно?

Директриса глянула на секретаря и та сразу выдала:

— Архипов второй день болеет, простыл. Дома лежит, мама звонила, предупредила.

— Ну и ничего страшного, пусть выздоравливает, — сказал Никульковский. — Как придет, вы ему скажите, что ему надо с мамой и её паспортом подъехать к нам в редакцию, на Коммунистическую, 19, договор на публикацию оформить. Ну или с папой. Да, чуть не забыл… Иза, Решетняк, Изабелла Яковлевна! А где вторая часть романа Архипова? В папке её не было. Неси!

— Так он её ещё не написал, — весело отозвалась Иза. — А что по Катеринушке?

— Вот же ж… — крякнул с досадой Никульковский. — Забыл посмотреть литературу!

— Вот же ж… — крякнул с досадой Аверьянов. — И что теперь своим говорить⁈

В этот момент из коридора донёсся звук школьного звонка — пронзительный, металлический скрежет. Все невольно вздрогнули, а потом заулыбались. И этот звук сразу напомнил: они всё ещё в школе, а не в обкоме.

Планы на жизнь

Дворовый хоккей

А Антон, действительно, приболел, простыл. Во дворе залили небольшой каток и дворовая пацанва на нём рубилась в хоккей — игру любимую и уважаемую, особенно после суперсерии СССР-Канада 1972 года. Всех игроков обеих сборных мальчишки знали по именам, имели их фотографии и мечтали быть на них похожими. В команде делились не по номерам, а по фамилиям, причём вперемешку, неважно, кто ты — советский или канадский:

— Я буду Третьяк!

— А я буду Фил Эспозито!

Лёд на катке был неровный: где-то намерзали бугры, а где-то даже проступали тёмные пятна асфальта. Но пацаны этого не замечали — для них это была не площадка, а арена, и каждый рывок отдавался в груди настоящим азартом.

У кого-то были настоящие хоккейные коньки — «канады» и «полуканады», магазинные, на чёрных ботинках, различавшиеся высотой задней стойки лезвия и наличием «пяточки». Также считалось не «западло» на игру позаимствовать у сестры коньки для фигурного катания на белых ботинках. Бегали и на «снегурочках» — двойных полозьях на платформах, которые нужно было привязывать к валенкам сыромятными ремешками.

Тот же винегрет был и с клюшками. Редко у кого были искусные самоделки с загибом и выгибом, похожие на виденные по телевизору, а в основном, жуткие магазинные «дрова» из многослойной фанеры.

И как вишенка на торте, самодельные клюшки из новогодних ёлок — непревзойдённый гений внеклассного творчества новосибирских школьников. Бралась выброшенная на помойку новогодняя ёлка. С неё срезались все ветки до макушки, которую загибали на сорок пять градусов, а её кончик привязывали верёвкой к стволу. Потом ствол обрезали по росту и получался лёгкий, прочный и гибкий спортивный снаряд, которым запросто можно было и водиться и «щёлкать» по шайбе. И в каждом дворе такие мастера были…

Шлемами никто не заморачивался, лишнее. Да и зачем? Во дворе ценили не защиту, а характер: если ты упал — вставай, если ударили — не жалуйся, если шайба больно прилетела в плечо — значит, ты в игре.

Когда по выходным играли двор на двор, посмотреть на жаркие ледовые баталии и поболеть за своих приходило довольно много жителей — орали не хуже, чем на настоящем стадионе.

Естественно, Антон тоже играл в хоккей. И за двор и между собой. На важной позиции — в защите, под псевдонимом «Валерий Васильев». На этой позиции не надо было всё время рваться вперёд, можно стоять плотно, чувствовать лёд и видеть всю игру. И это было как в его прошлых жизнях: держать оборону, не пускать врага, прикрывать своих.

Вот и доигрался, побегал разгорячённым нараспашку, повалялся на льду и, пожалуйста, простуда — температура и сопли до пола.

Простуда, дело житейское, но несколько дней пришлось глотать аспирин, ставить горчичники, соблюдать постельный режим и пить чай с мёдом. Мама с работы позвонила в школу, предупредила и поэтому визит в школу высокого начальства под его душу прошёл без него. А телефона дома не было и некому было про это всё рассказать.

Родители на работу уходили рано, Антон ещё спал. Мама оставляла ему еду (только разогреть) и чёткую инструкцию, когда что принимать и что делать — полоскать рот, пить чай и так далее. Антон весь день болтался по квартире и слушал, то радио, то магнитофон. Всё равно с утра в телевизоре висела настроечная таблица. Вещание запускали с шести вечера, резонно полагая, что раньше нет смысла, ведь, большинство людей на работе.

Читать было лень и делать было совершенно нечего. Ну не уроки же учить по предметам, которые он итак знал гораздо лучше учителей. Кроме русского и литературы!

Русский язык

Именно «двадцатка», где языковая грамотность была нормой, а конкретно — учитель Станислава Феликсовна Романова, научили Антона достаточно прилично писать и говорить по-русски. И это осталось с ним на всю жизнь. То же и с другими ребятами. Даже школьные хулиганы говорили и писали по-русски правильно. Один даже хвастался через много лет, что у него врождённая грамотность и водка никак на неё не влияет.

Так это или не так… но впоследствии, Антон встречал в жизни людей, в том числе и творческих профессий, говорящих и пишущих по-русски совершенно безграмотно.

Так его друг, великолепный музыкант Аркадий Юдикович Хайкин (он же Аркадий Юрьевич Степанов, он же Арик Став), во время своей учёбы в Новосибирском музучилище, подрабатывал в «двадцатке» руководителем школьного оркестра. Однажды он повесил на доску объявлений в холле своё рукописное сообщение, что репетиция оркестра переносится на завтра. На следующий день его вызвала к себе Халтурина и устроила форменный разнос:

— Аркадий Юрьевич! Ну как же так… в трёх строчках восемнадцать ошибок! Это же школа! Я прихожу, а дети собрались у доски объявлений и хохочут! Заберите это, пожалуйста…

Обиженный Аркаша написал заявление об увольнении и хлопнул