Вселенная Достоевского - Анастасия Першкина

Но когда начиналась какая-то военная кампания, этот недокомплект, недостаток, тут же становился явным и очевидным – и император издавал специальный указ, по которому процедура ускорялась, каждый раз прописывались новые обстоятельства. Такой указ был издан и в октябре 1863 года. Государь император постановил, что унтер-офицерам достаточно прослужить еще три месяца с момента издания указа, чтобы попасть в офицерский чин. Ставрогин образованный, уже с наградой, три месяца спокойно пережил и перешел в офицерское звание, попал на территорию Табели о рангах и, судя по всему, стал прапорщиком – в военной иерархии того времени это как раз 14-й чин.

Помимо статуса – он снова офицер – чин прапорщика давал ему личное дворянство и, что самое важное, свободу. После получения этого чина Ставрогин мог подать прошение об отставке, освободиться от армии и уехать дальше жить обычной жизнью героев Достоевского, то есть быть таким профессиональным бездельником. Если вы обратите внимание, то подавляющее большинство, а может быть, даже все главные герои романов Достоевского нигде не служат, ничем не заняты – они абсолютно свободные люди, накануне освободившиеся от всяких общественных и служебных пут, чтобы активно принимать участие в напряженном действии романа. Ставрогин освобождается и начинает жить относительно веселой жизнью, о которой мы потом подробно узнаем на страницах «Бесов».

Чем примечателен этот эпизод? Это нам с вами сейчас может показаться, что в нескольких предложениях изложена какая-то совсем неправдоподобно лихая биография: человек за несколько лет пережил разжалование в солдаты, а потом быстро поднялся по карьерной лестнице, стал офицером, освободился и поехал жить обычной жизнью героя Достоевского. Современникам Федора Михайловича, которые читали газеты, знали об этих указах, о подавлении польского восстания и о том, что там происходило, все это только на первый взгляд могло показаться фантастикой, потом читатели бы чуть-чуть задумались, вспомнили обстоятельства и сказали: «Ну да, так и было, вот герою повезло». Единственное, что их могло удивить, – фантастическое везение, которым писатель снабдил своего героя, а все остальное было правдой.

Неплохо работает мир Достоевского и с точки зрения бытовой экономики. Бывает, мы сейчас смотрим фильмы и сериалы – и вдруг у героя оказывается какая-то неправдоподобно дорогая вещь, которая не должна быть у персонажа с такой судьбой и такими проблемами, или героям дают слишком большие деньги, или просят за лекарства, за какую-то услугу неправдоподобно маленькие или, наоборот, крупные суммы. У первых читателей Достоевского подобных вопросов не возникло бы. С точки зрения экономики и бытовых подробностей он свой мир тоже неплохо выверял – не всегда, но об этом скажем чуть позже.

Один из самых иллюстративных примеров – это Семен Захарыч Мармеладов, герой «Преступления и наказания», и история, которую он рассказывает Раскольникову в кабаке при первой встрече. Он сообщает про злоключения своей семьи, про то, как они оказались в Петербурге и бедствовали, а потом произошло прекрасное: он получил назначение. И рассказывает Раскольникову следующее.

– Было же это, государь мой, назад пять недель. Да… Только что узнали они обе, Катерина Ивановна и Сонечка, господи, точно я в царствие божие переселился. Бывало, лежи, как скот, только брань! А ныне: на цыпочках ходят, детей унимают: «Семен Захарыч на службе устал, отдыхает, тш!» Кофеем меня перед службой поят, сливки кипятят! Сливок настоящих доставать начали, слышите! И откуда они сколотились мне на обмундировку приличную, одиннадцать рублей пятьдесят копеек, не понимаю? Сапоги и манишки коленкоровые – великолепнейшие, вицмундир, всё за одиннадцать с полтиной состряпали, в превосходнейшем виде-с.

Дальше он сообщает, что шесть дней назад получил первое жалованье – двадцать три рубля сорок копеек, и уже переходит к рассказу о своей большой трагедии: он неожиданно решил уйти в запой, украл у своей жены Катерины Ивановны деньги, которые остались после решения каких-то бытовых проблем, из сундука достал, ушел в кабак и вот пять дней уже не просыхает, пропил деньги, которые украл у жены, и даже выменял на очередную порцию алкоголя вицмундир вместе с манишками и сапогами – те самые, за одиннадцать рублей и пятьдесят копеек. В чем же тут трагедия? Нас это не особо цепляет – ну пропил и пропил, оказался в кабаке. Не то чтобы «с кем не случается», но литература и кинематограф полнятся историями пропащих несчастных пьяниц, которые расстаются в том числе с одеждой или с каким-то имуществом, чтобы получить алкоголь.

Читателю XIX века, знакомому с ценами XIX века, то, что произошло с Мармеладовым и, главное, какой ценой он получил очередную дозу алкоголя, должно было казаться действительно огромной трагедией, которая разрушает судьбы и семьи. Дело в том, что в середине XIX столетия алкоголь – один из самых дешевых товаров. Все дорогое: еда дорогая, бытовые предметы дорогие, одежда дорогая; все это нужно искать, заказывать, платить, копить деньги, а алкоголь дешевый.

Возьмем близкий Достоевскому пример. У него был брат Михаил Михайлович (его мы уже несколько раз упоминали). До того как в 1860-х годах братья занялись литературой, Михаил держал табачную фабрику. И оставил после себя интереснейший документ – приходо-расходный журнал по табачной фабрике, в котором фиксировал, сколько денег он потратил на тот или иной предмет, объект или услугу, необходимые для функционирования предприятия. Документ малоизученный и малообсуждаемый, но интересный не только филологам, потому что имеет пересечения с судьбой великого русского писателя, но и, например, экономистам и социологам, потому что Михаил Михайлович записывал буквально всё. Например, сколько он тратил на извозчика, путешествуя из дома на фабрику, – 50 копеек, ежедневно один и тот же маршрут. Но в рождественские и новогодние праздники на то, чтобы проделать этот путь на извозчике, он тратил уже 60 копеек, и, судя по всему, для XIX века так же, как для нас сейчас, было актуально понятие повышенного спроса, возникающего в праздники.

Я приведу несколько примеров из этого приходо-расходного журнала, опять-таки очень удобного, потому что товары разные и точно указаны цены. Это середина 1850-х годов. К 1860-м цены могли поменяться, но именно пропорция – разница цены алкоголя и цены остальных товаров – сохранялась.

Например, 31 декабря 1853 года Михаил Михайлович Достоевский купил 50 бутылок красного вина (возможно, что-то отпраздновать) и заплатил за это 9 рублей 50 копеек. Получается 19 копеек за бутылку – такие были цены. Для сравнения: в это же время он покупал новую продукцию для фабрики. Нож для резки бумаги он купил за 75 копеек. Один висячий замок – за 80. Купил чернильницу и линейку – каждый предмет за 20 копеек, а топор и циркуль вместе ему обошлись в 90 копеек. Здесь перечисляются простые бытовые предметы: висячий замок, нож для резки бумаги, циркуль – и все это дороже, чем одна бутылка вина.

Одежда была еще дороже, потому