Вселенная Достоевского - Анастасия Першкина

Федор Михайлович Достоевский, несмотря на ужасающе быстрый темп работы, мог позволить себе остановиться и подумать, как бы обустроить свой художественный мир, сделать более пунктирной границу между ним и реальностью, чтобы поглубже заманить своих читателей.

Лекция 4

Как попасться в ловушку Достоевского

Как современники писателя воспринимали тексты, как они читаются сегодня; как воздействует психологизм Достоевского и что думал сам писатель на важные для его времени темы

Но как же на весь тот сложный, проработанный, специально сконструированный мир реагировали современники Достоевского? Еще раз: всегда нужно помнить, что он работал не для нас. Он слабо себе представлял своего будущего читателя, нигде не фиксировал, каким он себе его представляет. Он работал на человека XIX века и его заманивал к себе поглубже. Сейчас попробуем разобраться, получалось ли у него и как современный ему читатель на все это реагировал. Конечно, здесь у нас есть определенная проблема с источниками. Если мы хотим узнать, что сейчас мир думает о Достоевском, мы просто вбиваем в поисковик его имя, находим публикации, смотрим в комментарии. Разные люди говорят разное. От XIX века такого великолепия и разнообразия мнений у нас не осталось. Есть ограниченный список источников, и все они по-своему проблемные.

Первое, что вспоминается, когда мы говорим про литературные произведения, – это литературная критика, профессиональный институт, чьей работой было оставлять свои суждения о достойных литературных произведениях: либо превозносить автора, обещать ему большое литературное будущее, либо по мере сил его уничтожать. Почему критика – проблемный источник? Во-первых, потому, что пишет обычный человек, имеющий собственные взгляды на жизнь, симпатии и антипатии. Человек чаще всего профессиональный, но он не учился на литературного критика, а приобрел профессионализм по ходу своей основной деятельности – он исходит из своего предыдущего опыта, а не из каких-то базовых законов того, как нужно судить о художественном тексте.

Также нужно помнить, что большая часть литературных критиков XIX века были в меру политизированы. Они относились к разным общественным течениям, иногда – политическим течениям, могли выносить суждения исходя даже не из собственных предпочтений, а из предпочтений своей условной партии. Кого мы хвалим, кого мы не хвалим? Это писатель из другого лагеря – значит, мы его ругаем, вот этот наш – мы его похвалим, и здесь устанавливался сложный баланс.

Второй важный тип свидетельств читателей XIX века фиксировался, например, в письмах, когда кто-то прочитал произведение и быстро пишет своему корреспонденту, что он подумал и почувствовал, как текст на него подействовал. Проблема тоже есть – все тот же человеческий фактор, симпатии и антипатии. Плюс подобных документов сохранилось не так много – мы в первую очередь ориентируемся на персоналии первого ряда, которые закрепились в литературе и истории чем-то еще, помимо своего мнения по поводу конкретного текста. Раз мы говорим про Достоевского, нам придется ограничиться реакцией его коллег-литераторов – Герцена, Толстого, Тургенева – на его тексты. Безусловно, были обычные люди, которые могли думать совсем по-другому. Но либо они не фиксировали это в переписке, либо эта переписка пропала, потому что никому не была нужна – откуда ж люди могли знать, что сейчас это бы очень пригодилось?

Третий тип источников о мнениях современников – это воспоминания. Здесь помимо человеческого фактора нам еще может искажать оптику временная дистанция. Все-таки воспоминания пишутся постфактум, рассказывается о том, что важно и примечательно, и если мы говорим про больших писателей, то про них вспоминают, когда они сделали нечто достойное того, чтобы их зафиксировали в мемуарах. Если вам попадется в руки книжка воспоминаний о писателях XIX века, обратите внимание: в большинстве своем мемуаристы называют их по имени-отчеству. Если это Некрасов, то Николай Алексеевич, если это Достоевский, то Федор Михайлович. Причем пишут о них ближайшие люди – любимые женщины, родственники, друзья. Сложно предположить, что они в жизни обращались к писателям по имени-отчеству – там были совсем другие отношения. Но сам жанр мемуаров, когда ты знаешь, кем этот человек стал в итоге, предполагает такое дистанцирование.

Здесь еще важно понимать, что все эти особенности не убивают ни один из этих источников и не делают его целиком и полностью неправдоподобным и бесполезным. Это всё важные документы. С ними нужно знакомиться, их нужно читать, они приоткрывают нам, что на самом деле происходило в середине, в начале или в конце XIX столетия. К ним тоже нужно относиться критически, и если вы хотите для себя сформировать более-менее объективную картину, то нужно смотреть несколько источников, желательно несколько типов источников или хотя бы воспоминания нескольких разных людей, которые могли смотреть на то или иное событие с разных точек зрения.

Сейчас мы посмотрим, как читатели реагировали на несколько произведений Достоевского, исходя в том числе из имеющегося многообразия источников. Первый текст, о котором интересно поговорить, – один из важнейших текстов Достоевского, если мы говорим про его современность, про XIX век. Это «Записки из Мертвого дома» – повесть или набор очерков, они написаны по следам его пребывания на каторге в начале 1850-х годов. Первые главы «Записок из Мертвого дома» публиковались в газете «Русский мир» в 1860 году и немного в 1861-м. Далее у братьев Достоевских появилось собственное издание – журнал «Время», и было принято решение прекратить печататься в «Русском мире» и целиком перенести «Записки из Мертвого дома»: то, что уже было напечатано, повторить, а то, что будет позже, допечатать.

Это, конечно, говорит о том (и фиксируется также мемуаристами), что публикация в «Русском мире» была принята крайне положительно. Братьям Достоевским не хотелось отдавать такой успех другому изданию, они стремились целиком забрать его себе.

Позже, уже в 1865 году, вспоминая о публикации первых глав «Записок Мертвого дома», Достоевский писал, что это произведение буквально произвело фурор и позволило ему вернуть литературную репутацию. Критика действительно реагировала положительно, концентрировалась в первую очередь на предмете изображения – каторге.

О том, что происходит за стенами острогов, знали мало, по большей части боялись, фантазировали. В этом смысле текст человека, который, имея собственный опыт, мог рассказать, как там живут люди, в каких условиях существуют, что думают, на что рассчитывают, был встречен на ура. Многие журналисты восприняли его утилитарно, в отрыве от художественного метода, воспринимали не сюжет, а именно фабулу, события, которые там изображались. Заговорили про ужасные условия содержания заключенных, задумались об этом и массово призывали сделать что-то с системой острогов, как-то ее преобразить. В целом текст приветствовался, и журналистика массово благодарила Достоевского за то, что он поднял