Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

его работу, – неприязненно поморщился парень. – Пчелам надо жизнь сохранять, подкармливать, а этот дупло в лесу найдет, дымом всех поубивает и радуется, что мед ему достался. Никакого уважения… что ж, неважно.

– Но все же он в лесу не прячется от людей, – подметила Весняна.

– Да и мы тоже не прячемся. Мы в нем живем, – пожал плечами парень, будто для него это было чем-то само собой разумеющимся. – Смотри-ка, добрались.

Лес заканчивался, стал совсем редким, впереди показалось поле, а за ним – деревянные крыши изб и тонкие струйки дыма из печных труб.

– Довел! – обрадовалась и заплясала прямо на тропинке девушка.

– Поле когда пересекать будешь – еще грибы поищи, хоть не с пустыми руками домой явишься, – улыбнулся парень, наблюдая за ней.

– Так пойдем со мной – я батюшке скажу, что ты меня спас, он чем-нибудь угостит, – ярко-голубые глаза девушки светились.

– Не надо, я же не ради награды. Да и работать пора – завтра торговый день, еще мед готовить, – отмахнулся бортник.

– Так вы с отцом завтра в деревне будете? – обрадовалась Весняна. – Мы за медом придем обязательно.

– А звать-то тебя как? – наклонил голову набок парень.

– Весняна, – улыбнулась девушка.

– Ну, бывай, Весняна. Не плутай больше, – махнул рукой бортник, поправил наплечный короб и повернулся обратно к лесу.

– Подожди! А самого тебя как звать? – удивилась такому резкому уходу девушка.

– Стожар, – бросил он, скрываясь за деревьями.

Весняна еще с минуту стояла, глядя ему вслед – Стожар был странным, нелюдимым, но все же ее выручил. Вздохнув, девушка тряхнула головой, отвлекая себя от мыслей, и бодро зашагала к деревне – день начинал клониться к закату.

Стожар отошел от луга подальше, обернулся, чтобы убедиться, что девушка за ним не идет и не подслушивает. Спустил короб на землю, чтобы немного передохнуть, и разогнулся, внимательно разглядывая окружающие деревья. От его взгляда с писком и хихиканьем шустро прятались за листьями и ветками крошечные духи – лесовички.

– Я вас все равно заметил, – пригрозил пальцем парень. Ответом ему было шуршание листьев и веток. – Девчонке зачем голову морочили и меж трех сосен водили?

Лесовики хихикнули, завозились, к ногам парня вдруг упала яркая ягода сушеной рябины. Он присмотрелся к ней, поднял и покрутил между пальцами.

– Что, на бусы яркие позарились? Ради ерунды живого человека решили в лесу до смерти загонять? – Стожар видел, как крошечные лесные человечки оскалились острыми зубами и заулюлюкали. Ему вдруг показалось, что поляна закружилась и начала расплываться, а деревья будто поменялись местами. – А ну, хорош! Себя дурить я точно не позволю!

Стожар громко хлопнул в ладоши, отвлекая лесную нечисть, а затем достал из крошечного мешочка, висящего на поясе, щепотку соли, перетертой с полынью, – защиту от всякой дурной силы. Растерев соль между пальцами, он подбросил ее остатки к деревьям. Лесовики с недовольным шипением прыснули, скрываясь в высоких кронах, поляна перед глазами тут же перестала плыть, и деревья вернулись на место.

* * *

В простенькой самодельной печи, сложенной из речных камней, уютно потрескивал огонь. Стараясь не задеть коробом и головой притолку над дверью, Стожар нагнулся и протиснулся в узкий проход.

– Вернулся? Про соль не забудь, – послышался из глубины землянки голос отца.

Вздохнув, парень привычно выхватил из мешка горсть соли с полынью и не глядя посыпал дверной порог – для защиты от нечистой силы. Ярун, помня наставления, ежегодно на ярмарках искал заморских купцов и торговцев, выменивая на дорогущие, но такие ценные баночки с солью свой лучший мед.

В землянке, как всегда, пахло сыростью, вареной кашей, травами и медом: он заполнял горшочки любых размеров, от мала до велика, которые стояли на полках, и столе, перетекал из сот в большое корыто, бродил в бочках. Весь потолок и единственное мутное оконце были завешаны сушеными травами: душистыми приправами для хмельного меда и готовки, лекарственными – от болезней, полынью – для защиты от нечисти. По углам, потревоженные сквозняком, покачивались деревянные амулеты – коники и птицы. Если не знать правды, то в самом деле можно было принять землянку за домик знахаря. Стожар поставил короб у двери и аккуратно, чтобы не задеть сушеные травы, двинулся в полутьме к печке.

Ярун доплетал из лыка большую корзину, чтобы сделать из нее удобный кузов с лямками. За прошедшие годы его ярко-рыжие волосы посветлели, превратившись в золотистые с проседью, а серо-голубые глаза стали прозрачнее, спина сгорбилась, руки от постоянной работы покрылись узлами. Не отрываясь от плетения, он поднял пронзительный холодный взгляд на сына.

– Сегодня ты долго.

– Да там девица одна заблудилась, надо было дорогу показать, – небрежно махнул рукой Стожар, присаживаясь на лавку рядом. – Нужна помощь?

– День ярмарочный завтра, разложи товар по корзинам. Бортии с пчелами проверял?

– Да, смотрел, они уже проснулись, но мед пока только прошлогодний, – Стожар ловко раскладывал горшки с медом по одним корзинам, а кувшины с медовухой – по другим.

– И правильно, подождем до изока[16], – ответил Ярун, продолжая сверлить сына взглядом, Стожар посмотрел на него вопросительно. – Я тебе говорил, что с деревенскими лучше дел, кроме торговли, не иметь.

– Всего лишь помог девице прохожей. Или стоило оставить ее в лесу зверям на растерзание? – удивился парень.

Ярун нахмурился, помолчал, уставившись в стену, затем снова поднял глаза на сына.

– Узнаю, что ты меня обманываешь и в лес ходишь, чтобы колдовать, а то и с нежитью якшаться, – несдобровать тебе, – вдруг резко поставил он корзину и потянулся к горшку с кашей, чтобы отправить его греться в печь.

– Да на что мне это? – закатил глаза к потолку Стожар, но отец ему не ответил. Собрав остатки товаров, парень с грохотом сложил их на полу и молча ушел спать на лавку – от обиды на отца за недоверчивость его трясло и разрывало изнутри. Но, даже когда Стожар выговаривал отцу за это, тот лишь молча отводил взгляд и прекращал разговор. Иногда так и подмывало поспорить, громко хлопнуть дверью, сбежать в лес или к разбойникам, отцу на зло – лишь бы поволновался. Но успокоившись, он понимал, что сколько бы отец ни чудачил, а другой семьи у Стожара нет. Размышляя над этим, он повернулся на бок и провалился в глубокий сон.

* * *

Ярун вновь наблюдал, как скользкий, заранее раскопанный берег осыпается, девушка поскальзывается и с громким криком проваливается в трясину.

– Ярун, помоги!

Каждый раз он протягивает Любаве то руку, то ветку, но она не успевает ухватиться – топь засасывает бывшую невесту. Гнилая темная вода окрашивается