Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

– Ну, племени финского, с Белоозера… – прежде чем Весняна успела договорить, Стожар перегнулся через прилавок и потянулся к латунным украшениям, чтобы рассмотреть «утиные лапки» получше.

Между собеседниками повисла гробовая тишина, Весняна дернулась и покраснела.

– Молодец, ты бы руки не распускал… – нарушил тишину отец девушки, переменившийся в лице.

– Стожар, – отвесил сыну подзатыльник очнувшийся от удивления Ярун.

– Что? – обернулся парень, недоумевающий, что не так сделал.

Весняна собралась ответить, но отец мягко оттянул ее за локоть, вежливо распрощался с Яруном, строго глянул на Стожара и увел дочь к соседним прилавкам.

– Она же тебе не родня, и не невеста, чтобы без разрешения прилюдно личные украшения трогать. Еще бы за косу дернул, тогда точно пришлось бы сватов засылать, чтобы за оскорбление не сочли, – проворчал Ярун.

– Да что не так? – обиженно потер ударенный затылок Стожар.

– Раз подобные вольности себе при людях позволяешь, то считай, будто показываешь всем, что девушка – твоя невеста.

– Я же не знал, – буркнул недовольно, но виновато Стожар.

– Ну да… Расти ты здесь, давно выучил бы принятые и понятные всем правила, а иначе каждый шаг разъяснять приходится. Лучше уж держись подальше от деревенских, – отец вздохнул и развел руками, но голос его смягчился.

День пролетал быстро, торговля шла бойко, бортники только успевали отвечать на вопросы покупателей, отмерять и отдавать товары. Про утреннюю историю не вспоминали, но через пару часов к прилавку прокралась ускользнувшая от отца Весняна.

– Я не в обиде, но больше так не делай, а то люди засмеют, – зашептала она и дернула за рукав рубахи Стожара, привлекая его внимание.

– Не обещаю, – поддел он девушку шепотом в ответ.

– Ты про вепсов никогда не слышал разве?

– Нет.

– Я расскажу, приходи завтра на поляну у луга, куда ты меня вывел. Корзинку из-под пирожков вернешь заодно, – заметив проходящего мимо отца, Весняна нырнула в тень дома, не прощаясь. Стожар ничего не успел ей ответить и только задумчиво посмотрел вслед.

Ярун отвернулся от него, улыбнувшись, и сделал вид, что не слышал разговор – он-то сразу заметил, что у девушки при взгляде на Стожара в глазах загораются веселые огоньки.

* * *

«Куда ты пустую корзину отдавать собрался? Примета плохая, посуду всегда с чем-то возвращают, чтобы хозяев уважить! Иди хоть цветов или грибов набери и поблагодарить не забудь за пирожки-то. Молодежь пошла бестолковая, всему учить надо, своим умом никогда не дойдут…» – Ярун с самого утра наворчал на сына, поэтому Стожар сидел на поляне у луга с корзинкой, полной подснежников, и чувствовал себя совершенно глупо. Но когда он увидел, каким восторгом загорелись при виде корзинки с цветами глаза Весняны, то мысленно поблагодарил отца за совет.

– Батюшка мой, ты его вчера видел на торжище, когда был молод, путешествовал на кораблях с другими купцами, – начала рассказывать Весняна. – Видел богатые города, и заморские товары, и далекие северные страны. Однажды судьба завела его к Белому озеру, где живет богатое финское племя – вепсы. Там женщины расхаживают с яркими бусами и защитными амулетами на платьях, а мужчины – с дорогим оружием. Вот батюшка остановился в том поселении, засмотрелся на их жизнь – и приметил одну девушку. Говорит, что увез из финского племени самое дорогое сокровище.

– Жену? – догадался Стожар, разглядывая железные амулеты, похожие на утиные лапки, снова висевшие на платье девушки.

– Да. Матушка у нас очень красивая, рукодельница, столько всего умеет… Правда, часто тоскует по родным озерам, поэтому рассказывает нам легенды и поверья своего народа. Говорит, что всегда мечтала дочери передать все знания и племенные украшения, но поначалу рождались только сыновья – у меня аж шесть старших братьев. Так что меня матушка с самого раннего детства учила финским песням и рецептам, сказкам, показывала, как украшения правильно носить…

– То есть ты одеваешься как финка, а живешь здесь, среди славян? Деревенские не обижают?

– Ну… – Весняна замешкалась. – Не обижают, но соседки косые взгляды иногда кидают: кто-то завидует, кто-то мать за спиной обсуждает, что неправильно ребенка растит, не по местным обычаям. В деревне нас некоторые избегают, хотя открыто ссориться не хотят. Это неважно – чужаков всегда опасаются, хотя богов чужих и уважают и из страха нас не трогают. Но так уж вышло, что для матери я – финского племени, для отца – славянского, а для соседей – по-разному, одни принимают за свою, другие сторонятся.

– Другие привыкли думать, как им удобнее, а сама-то ты себя кем считаешь?

– Чужачкой и там, и там. Одинокой. Как будто вечно место себе ищу и не нахожу среди людей, – вздохнула Весняна, по ее лицу пробежала тень, а жизнерадостная улыбка окончательно растаяла, сменившись хмуростью. Стожар заметил тоску в ее взгляде, но не знал, как успокоить девушку, поэтому просто наблюдал за солнечными бликами, играющими в ее волосах, и размышлял.

– Мне подобное чувство знакомо. Куда бы мы с отцом ни пришли – всегда и везде остаемся чужаками. Ты ведь тоже при первой встрече решила, что я колдун.

– Потому что вы живете в лесу, как отшельники, среди людей почти не появляетесь… но почему?

– Смотри-ка, сок березовый начинает подтекать. Значит, лето не за горами, – присмотрелся к белому стволу Стожар, показывая на тонкую прозрачную струйку сока.

– Не увиливай!

– Да нечего на этот вопрос ответить, на моей памяти всегда так было, – сдался бортник, раздраженно пожимая плечами. – Отец ушел из родной деревни после смерти моей матушки, когда мне и года не было. Поселился в лесной землянке, зарабатывал бортничеством, меня всему обучил. Сам он – чудной немного, подозрительный: от других людей велит держаться подальше, при упоминании ведьм и нежити от ненависти аж трясется, весь дом оберегами завесил. Видимо, его сильно подкосила или напугала смерть жены, но что произошло, я толком не знаю, а отец всей правды говорить не хочет. Я даже понятия не имею, где осталась наша родная деревня и зачем надо было в леса уходить. Вроде бы там дом сгорел…

– Ежели сгорел, то почему же вас родня не приютила? – глаза у Весняны становились все шире от удивления.

– Кто их знает? Может, не осталось никакой родни.

Они замолчали. Затем девушка ободряюще толкнула бортника локтем в бок, отчего тот еле усидел рядом на пеньке.

– Получается, мы оба – странные чужаки и одиночки. А сам ты где хотел бы оказаться?

– В скорейшем времени? Сбор меда вот-вот начнется, так что за работой, – усмехнулся Стожар.

– Я не про то… Ты бы хотел жить не в лесу, а среди людей,