Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

– А что мне, бояться тебя нужно? – удивленно повела бровью Весняна.

– Ну…

– Ты разве веришь, что мы с матушкой – финские ведьмы?

– Нет, конечно, – засмеялся Стожар.

– Вот и я не верю в россказни про лесных колдунов, – раздраженно фыркнула Весняна. Они посмотрели друг на друга и неожиданно громко рассмеялись. Каждый увидел в глазах другого свое отражение – для других они часто оставались чужими и непонятными, но между собой могли говорить открыто обо всем.

Просмеявшись, девушка вспомнила вечерние истории в избушке.

– А ты правда русалок видел? Настоящих? Али так, шутил? – с любопытством уточнила Весняна.

– Хм, а что? Нежитью интересуешься?

– Просто любопытно, – пожала она плечами.

Стожар посмотрел на нее задумчиво, покрутил между пальцами сорванную высокую травинку, а потом решился:

– Пойдем, покажу, ежели тебя еще искать не начали, – он протянул Весняне руку и шагнул в сторону леса.

– Куда? – нервно уточнила девушка, испуганно ступая на луг.

– Не к русалкам, конечно, но рядом есть поляна, на которую духи зверей да птиц слетаются и по ночам танцуют… Эй! Да нестрашно там, – Стожар заметил, как девушку затрясло, а глаза ее расширились и стали круглыми. – Просто доверься и иди за мной, ничего не случится.

* * *

– Я в жизни такого не видела, – восхищенно вздохнула Весняна, сидя в траве и оглядываясь.

Над поляной медленно поднимались крошечные светлячки, озаряя лес бледным зеленым заревом. Они бесшумно кружились, будто танцуя, перелетали с травинки на травинку. Один из них приземлился прямо на лоб девушки, и она зажмурилась от щекотки. Стожар, сидящий напротив в траве, аккуратно пересадил жука на ладонь и отпустил в воздух. Они оба как завороженные наблюдали за этим молчаливым ночным танцем, развернувшимся вокруг и освещающим деревья.

– А ведь отсюда до деревни – рукой подать, но там этой красоты не видно, – удивилась девушка.

– Деревья загораживают. И нужно знать, куда смотреть, – кивнул бортник.

Весняна осторожно потянулась к летающим светлячкам, глядя, как они освещают рукав рубахи, и улыбнулась.

– Ты был прав – здесь нестрашно, и нежити никакой нет.

– А что ты видишь? – с интересом встрепенулся Стожар, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

– Светлячков.

– И?

– Они красиво летают, – звонко рассмеялась девушка, вопросительно поглядывая на друга. – Что еще здесь можно увидеть?

Стожар пожал плечами и отвернулся: он замечал, как над травой медленно кружились, поднимаясь к небу, еле заметные светящиеся крошечные души лесных зверюшек: обычно вместе с этим прощальным полетом просыпались светлячки, встревоженные легким дуновением ветерка.

– Видимо, сегодня не повезло, и ты не увидишь лесную нежить, – наигранно равнодушно бросил он, хотя прекрасно понимал, что Весняна не разглядит духов и в любой другой день. В нем до последнего теплилась надежда, что отражение иного мира могут видеть другие люди, и каждый раз он терзался мыслями, за что ему досталось такое «счастье» – знать то, что другим недоступно. Много раз Стожар пытался скрыться от нежити, не замечать ее, не слушать песни лесных духов – но это было невозможно так же, как сбежать от себя. Чем больше времени шло – тем больше его беспокоила Навь, и он мечтал стать самым обычным человеком. Вот только никто из людей не мог ему помочь советом.

– Стожар?

– М?

– Здесь ведь нет никакой нежити? Ты просто привел меня, чтобы показать красивых светлячков.

– Наверное… – бортник ушел в свои мысли и отвечал рассеянно, не задумываясь над смыслом слов, но тут же очнулся, когда Весняна наклонилась и поцеловала его в щеку. Стожар от удивления округлил глаза, не зная, что ответить.

– Ежели б не ты, я бы такой красоты никогда не встретила, – смутилась девушка. – Проводишь меня обратно к дому? А то родители беспокоиться начнут.

Мысли Стожара лихорадочно метались, пока он осторожно под локоть выводил девушку из леса и провожал в деревню, скованно прощаясь. «Я должен был ей что-то сказать? Но что? А вдруг она обиделась?» – сердито грыз он ноготь на пальце, петляя между деревенских домов, чтобы не попадаться на глаза припозднившимся жителям. На дорогу вдруг выбежала черная кошка, остановилась, сверкнула на Стожара своими зеленющими глазами и прыгнула, скрывшись за колодцем. Бортник удивленно проводил ее взглядом, подмечая полупрозрачный хвост и отсутствие следов в пыли.

«Кошка-нежить – это что-то новое».

* * *

Ярун в последние дни выглядел плохо – лицо посерело, скулы обострились, словно череп обтянуло кожей, глаза стали мутными, а вокруг них разбежались новые морщины. Но для бортников наступила пора сбора меда – заканчивался травный[22] месяц, повернула весна к лету, так что теперь они с сыном ходили вдвоем. От помощи Ярун отмахивался, отвечая, что он еще не старый и немощный, чтобы свою работу перекладывать, поэтому сегодня Стожар с тревогой наблюдал, как отец прикрепляет к лицу плетенную стенку корзины и оборачивается в ткань, надевает плотные шерстяные перчатки для защиты и хватается за веревку и ступеньки, чтобы подняться по стволу дерева с коробом. На вершине он осторожно достал плошку с дымящимся трутом – тлеющим гнилым деревом, чтобы дымом обкурить лесных пчел. Трясущимися руками Ярун снял защитную крышку, вырезанную прямо в стволе дерева, но не смог ее удержать. Пчелы, растревоженные грохотом крышки и тряской вместо того, чтобы улетать и прятаться от дыма, начали кружиться вокруг бортника.

«Плохо дело», – затревожился Стожар, наблюдая: крышка болталась на веревке и громко стучала по стволу, пугая пчел. Плотная одежда из нескольких слоев шерсти хоть и помогает от укусов, но от целого роя разъяренных насекомых не защитит. «Не кусай да не злись, пчела…» – всплыло вдруг в памяти, и Стожар шепотом протянул заклинание, бесконечно повторяя его, пока отец осторожно и неловко спускался с дерева, укладывая на ходу добытые «языки» с медовыми сотами. После этого Стожар сам забрался наверх, приделал отвалившуюся крышку, повторяя наговор, и только после этого вернулся к отцу.

– Эх… видал, как повезло? Крышка отвалилась, пчелы обозлились, думал, загрызут сейчас, – Ярун отошел от дерева на дальний конец поляны и осторожно стянул с себя защитный головной убор из корзины. Его бледно-серое лицо от духоты покрылось красными пятнами, и он тяжело дышал.

– И? – Стожар подтянул на край той же поляны тяжелый короб, легко скидывая с себя слои рабочей одежды – пчелы, одуревшие от дыма, уже лениво расселись по веткам или спрятались в жилище, поэтому можно было больше не опасаться.

– Ни одна не укусила, – гордо улыбнулся отец, устало вытирая лоб