Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

б ты слушался моих советов и научился заговаривать ветер, то перестал бы уже мазать, – поддел он бортника. Стожар кинул на него сердитый взгляд и вновь натянул тетиву.

Волк что-то прошептал под нос и тихо свистнул – стрела, летевшая криво, подхваченная едва заметным ветром, ударила точно в цель. Стожар радостно хлопнул себя по колену и обернулся к предводителю разбойников.

– Видал?

– А то. Не благодари, – скорчил ехидную рожу Волк, догрызая яблоко.

– Да брось… зачем опять все испортил?

– Испортил? Ты впервые в цель попал, а не в глаз кому-нибудь.

– Вечно лезешь со своими колдовскими фокусами! Зачем они вообще нужны, когда можно обучиться самому?

– Но с колдовством – быстрее и куда проще, – на губах Волка заиграла тонкая ухмылка. – Хочешь, научу заговаривать пчел, чтобы они не кусали, пока вы мед собираете? Отец тебя такому не обучит точно.

– А мне и не надо.

– Ты лучше не спорь, а запоминай: «Не кусай да не злись, пчела, у тебя тело медно, кости железны, а злобы – нет…»

– Каждый раз одно и то же! Я тебе растолковываю, что мой отец колдунов ненавидит, а ты упрямо пытаешься меня подучить. Далось тебе это, а? Столько разбойников кругом – учи любого другого, – Стожар раздраженно положил лук и стрелы под дерево и оперся на ствол рядом с Волком, собираясь передохнуть.

– Отнюдь. Редко и не из всех толковые ученики выходят, но от тебя Навью[20] веет так, будто ты с нечистью якшаешься, – хитро покосился на бортника Волк, Стожар вздрогнул.

– Ничего у меня общего с нечистью нет.

– А колдовством можно много добиться и жизнь любую поменять.

– Ну да, разрушить, – фыркнул Стожар.

– Хочешь самым лучшим ремесленником стать – пожалуйста. Богатство, жену красивую, дом зажиточный, клад золотой – что угодно можно достать.

– А цена какая?

– Цена – не твоя забота, а того, чей дом займешь, когда хозяина оттуда изгонишь, – самодовольно засиял Волк, добывая из поясной сумки еще одно яблоко.

– Вот о том и речь… Пока одни добывают все тяжелым трудом, другие – отбирают и приходят на готовое. Колдовство людей счастливыми не делает точно. Ты же почему-то не живешь в высоком тереме, хотя колдуешь каждый день.

– А кто сказал, что мне нужен терем? Среди разбойников-то веселее будет. Вечно метаться и не знать, какой дорогой пойти, – это лишь твоя беда, не моя.

– Да знаю я, как стану жить, – с вызовом бросил Стожар.

– Ой ли?

– Дом свой выстрою, семьей обзаведусь, детей бортничеству обучу…

– Скукотень какая, – поморщился презрительно Волк.

– Ну да, грабежи и разбой – точно лучше… – съязвил Стожар.

– Коли тебе ремесло наше неприятно, то можешь в лагере столько времени не проводить: лук тебе не пригодится, не в пчел же стрелять. Так-то Бран тебе хотел саблю новую показать, но зачем это обычному бортнику… – Волк повернулся, заметил кислое выражение лица Стожара, которого разрывали противоречивые чувства, и улыбнулся. Он считал, что из парня можно вырастить неплохого бойца, а то и ведьмака, поэтому месяц за месяцем постепенно приучал его к правилам разбойничьей жизни.

– Сабля – это интересно, – Стожар недовольно перетаптывался с ноги на ногу, не глядя в глаза приятелю.

– Приходи в другой раз – покажем.

Понимая, что спор в очередной раз зашел в тупик, бортник легко поднял опустевший короб, забрал плату – пару меховых шкурок – и попрощался.

– Стожар, – окрикнул его Волк, деловито расхаживающий по лагерю и проверяющий, все ли его поручения выполняются. Бортник обернулся и вопросительно посмотрел на него. – Колдовство – все равно что лук да сабля, особенно в умелых руках.

– Да доколе ж можно… – закатил глаза Стожар.

– Не усложняй, надумывая страхи там, где их нет. Инструмент сам по себе не опасен, лишь человек решает, как с ним поступить. Подумай на досуге об этом, – махнул рукой на прощание главарь разбойников и отвернулся.

* * *

Тропа от лагеря к землянке проходила через темный болотистый лес – Стожару всегда здесь было не по себе, и он спешил пробежать этот участок пути. Глубокие топи и озера пугали его с самого детства, будили смутные, давно забытые страхи. Тем более что в любой воде нечисти хватало…

– Подходи побли-и-и-иже, мо-о-о-олодец…

– Мы з-з-знаем, кто ты, своей науке обу-у-учим…

– Чур меня, – ускорился Стожар, пытаясь нашарить в полумраке на поясе мешочек с защитной солью.

Узкий перешеек земли петлял между болотными кочками и водой, а с обеих сторон слышалось хлюпанье.

– Зря-я бежишь, колдун. Мы тебе пригодитьс-ся-я можем…

Стожар замотал головой, неприязненно поморщившись – гнилостная вонь ударила в нос. Как назло, мешочек с солью съехал куда-то за тяжелый кузов. Кикиморы, чуя слабость, подмечая страхи и желания, быстро подбирались к путнику, заманивая в топи.

– Мы тебя научим, как людям понравитьс-с-ся…

– Душой любой компании с-с-стать…

– Девушку покор-р-рить…

Бортник замешкался: завтра вечером он обещался Весняне быть на деревенских посиделках. Перед глазами всплыли осуждение на лице ее отца, косые взгляды, которые местные кидали в сторону Стожара. Среди людей ему было тяжело, тем более он не понимал их обычаев и правил.

– С-с-с людьми все прос-с-сто, их нужно вовремя задобрить, разум з-за-атуманить. Вот дурак-трава, зажги-и-и ее в избе, сразу каждому другом милым покажешьс-с-с-ся…

Стожар обернулся на голос и посмотрел на Кикимору, протягивающую пучок травы: лягушачьи пальцы все в слизи, круглые, лицо зеленое, с мелкими рыбьими зубами, вместо волос – осока болотная. Остальные нежити копошились в воде и хихикали. Парень замялся: хоть с опасной пугающей нежитью связываться не стоит, но как же привлекает идея влегкую понравиться людям. Задумчиво покачиваясь, он потянулся в сторону травы, предлагаемой кикиморой, но тут краем глаза заметил движение с другой стороны: к его ботинку тянулись скользкие зеленые пальцы, чтобы дернуть за ногу и утащить в топь.

– А ну-ка прочь! – разозлился Стожар, мигом нашарив мешок за спиной и раскидывая вокруг соль. Зеленая кожа задымилась от ожогов, нежить с угрожающим шипением отпрянула, ныряя в гнилую воду. Осторожно оглядываясь, перепрыгивая с кочки на кочку, бортник выбрался из болот и поспешил домой.

* * *

– Там жених заждался за забором, – подтрунивали братья, когда запыхавшаяся Весняна с корзинкой горячих пирожков выбежала из дому, на ходу накидывая платок.

– Пойдем, а то опоздаем, – вместо приветствия она уверенно потянула Стожара за рукав к избе, куда уже стекался народ. Небо раскрашивал ярко-алым закат, а на горизонте показались первые звезды.

Нагнувшись, они прошли в низкую дверь и оказались в просторной темной комнате, освещенной только огнем в печи и несколькими лучинами: люди толпились, приветствовали друг друга, рассаживались