Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

Стожар расхохотался, вовремя одергивая себя, чтобы не назвать затею полной чушью – девушка и без того обиженно поджала губы и нахмурилась.

– Да не жил я никогда среди людей, лишь торговать приходил, и знать не знаю, как в деревнях принято себя вести, – просмеявшись, мягко ответил парень, разводя руками.

– Тоже мне, велика беда! Мы же тебя всему обучить можем. Вот, к примеру, скоро вся деревня соберется в самой большой избе у бахаря[18] – истории слушать. Как только солнце закатное покажется, приходи к торжищу – проведу тебя, познакомлю с соседями.

– Завтра не смогу, нужно товар в другую деревню отнести.

– Не завтра, а через день собираются.

– Тогда, быть может, и приду, – неожиданно согласился Стожар. – К нам в землянку изредка охотники стучатся – ищут отдыха и ночлега и всегда байки травят такие, что заслушаться можно. Так что истории я тоже люблю.

– Вот и славно, – кивнула девушка, поднимаясь. – Пора мне, а то родные искать станут.

– Весняна!

– Что? – обернулась она к парню, подхватывая корзину с первоцветами.

– Что взамен за приглашение хочешь? – заметив, что девушка возмущенно всплеснула руками, Стожар заколебался. – Ты ведь не обязана чужаку из леса помогать.

– Почему бы и нет? Ты же хороший человек, – улыбнулась Весняна, на ее щеках появились ямочки. Она отвернулась, чтобы больше ничего не говорить, и через луг быстро зашагала к дому.

Стожар проводил ее взглядом, проследив, чтобы луговая нечисть не позарилась на украшения и не навредила Весняне. В душе у него разливалось новое теплое чувство, перемешанное с благодарностью, но одновременно на сердце скребли кошки, а перед глазами всплывало недовольное выражение отцовского лица. Голову разрывали неприятные мысли, которыми не с кем было поделиться – о нежити и семейных тайнах. Из-за недосказанности Стожар порой ощущал себя, словно в маске ряженного, скрывающего истинное лицо, – слишком много странностей с детства преследовало на каждом шагу. За спиной, будто подтверждая его думы, послышался тихий, едва заметный детский плач и взметнулись над травой два синих огонька – Потерчата[19] привлекали блуждающих по вечернему лесу путников, загоняя их в опасные дебри и топи. Но Стожар с рождения изучил повадки нежити и не боялся ее, гораздо загадочнее, сложнее и опаснее ему казались обычные живые люди.

«Сторонилась бы ты, узнав, что я – ведьмин сын?»

* * *

Две стрелы пролетели, не задев даже край вырезанной на стволе дуба мишени, Стожар еле успел от них увернуться, отпрыгивая в сторону. За спиной послышалось недовольное ржание – бортник задел коробом одну из привязанных лошадей и рисковал получить удар копытом. Бегом обогнув лошадей, он продолжил пробираться сквозь лагерь разбойников к пещере главаря.

Мимо сновали крепкие парни, каждый выше Стожара на целую голову – они катали бочки, перетаскивали заполненные мехами ящики – видимо, грабителям повезло напасть на купцов или богачей. Чуть в стороне другие головорезы упражнялись в стрельбе из лука и кулачных боях. В скрытом от посторонних глаз овраге днем всегда кипела жизнь: в лагере перебирали вещи, учились, готовили пищу, объезжали лошадей, обсуждали идеи. Зато поздним вечером здесь сложно было застать людей: несколько разбойников спали и караулили, но большинство уходило стеречь дороги – выжидать несчастных путников в засадах. И горе тем, кто свернет на неудачную тропинку.

– А, Стожар. Явился со своей приторной медовухой?

– Да брось, она же вам всегда нравилась, – Стожар поднял голову и посмотрел на молодого главаря, наблюдающего за лагерем с ветки высокого дерева. Тот качнулся и нехотя спрыгнул, приземляясь перед бортником.

– И что? Попробовать сбить цену все же стоило, – отряхиваясь после приземления, ехидно подметил главарь.

Одет он был в дорогой кафтан, украшенный шелком, про который врал, что ради него перерезал целый корабль арабских купцов. Но при этом носил высокие, стоптанные почти до дыр сапоги и старые шаровары из дорогой шерсти с заплатками на коленях. В одном ухе торчала серебряная хазарская серьга, свитая из проволоки. Часть волос главарь срезал кинжалом, а оставшуюся заплетал в тонкую длинную косичку, в узкую же бороду вплетал золотистые арабские бусины.

– Волк, мы вам и так медовуху почти задаром отдаем. Или мне ее обратно унести? – осадил его Стожар.

– Дерзость – это я люблю. Но в меру, – рассмеялся главарь разбойников. Его раскосые темные, почти черные глаза стали еще ехиднее.

Два года назад Волк прибился к разбойничьему лагерю, появившись внезапно – о себе ничего почти не рассказывал, только травил небылицы и отшучивался. Тем не менее уважение соратников завоевал быстро: оказался проворным малым и опытным бойцом – противников легко одолевал силой или хитро обводил вокруг пальца, собирая вокруг себя сторонников. И когда через несколько месяцев главарь разбойников – Аспид – погиб в одной из стычек, многим уже было очевидно, кого выберут его преемником. От всех несогласных Волк без сожалений избавился и быстро стал новым главарем. Предводителем он оказался требовательным, быстро навел свои порядки и правила, установил дисциплину, но под началом Волка грабители стали свершать один за другим крупные грабежи и налеты, обогащаясь пуще прежнего.

Стожар быстро переложил из короба кувшины и крынки с хмельным медом и собрался налегке отправиться домой.

– Оставайся пока, тебе же нравится из лука стрелять, – расслабленно махнул рукой в сторону мишеней Волк. Разбойники, упражняющиеся в стрельбе, недовольно переглянулись, но без пререканий отдали лук и стрелы Стожару. Бортник это заметил: подчиненные знали, что напускным добродушным видом Волка обманываться не стоит, когда ему что-то требовалось – он любой ценой добивался цели.

Между собой разбойники до сих пор спорили, откуда Волк взялся: одни говорили, что прямиком из Царьграда, другие утверждали, что он – беглый конокрад из Волжской Булгарии. Главарь слушал краем уха эти споры, в его темных, почти черных глазах загорался насмешливый огонь, но правду он никогда не раскрывал.

Стожару взаправду нравилось стрелять из лука, изучать оружие и метать ножи, слушать рассказы про засады и драки – он с интересом следил за разбойниками, закрывая глаза на неприятные и жестокие особенности их жизни, потому что собственное ремесло по сравнению с разбойничьим казалось однообразным и набившим оскомину за долгие годы. Еще не будучи главарем, Волк приметил любопытного бортника и позже не только сохранил договоренности предшественника по меду, но и позволил Стожару учиться и проводить в лагере разбойников сколько угодно времени, чтобы заполучить нового соратника.

Лениво привалившись к дереву, Волк хрустел зеленым яблоком и наблюдал, как стрелы каждый раз били мимо цели, но Стожар упорно собирал их и возвращался к стрельбе.

– А коли