Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Хорошо, — сказала я, вытирая слёзы смеха. — Я согласна. Но только если вы поклянётесь, что не обманете меня с домиком.

Он встал, подошёл ко мне, протянул руку.

— Клянусь, — сказал он серьёзно. — Моим именем. И своей честью.

Я пожала его руку.

— Договорились, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Ты пожалела, что не попросила больше?

— Это всё, что мне нужно, — отрезала я, высвобождая руку. — А теперь, если вы не против, я пойду. Нужно выспаться.

— Иди, — он кивнул. — И… Мила?

Я обернулась.

— Никому ни слова.

— Даже Лиссе?

— Даже Лиссе.

— Тогда у меня нет подруг, — вздохнула я. — Учтите, я буду невыносимо одинока в этой лжи.

— Справишься. Ты же сильная.

— Откуда вы знаете?

— Ты выдержала дни моих издевательств и не уволилась, — он улыбнулся. — Это дорогого стоит.

Я хмыкнула и вышла, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от его похвалы.

Я уже почти дошла до своей комнаты, когда заметила, что дверь на главный балкон — в конце коридора — приоткрыта. Ночь была тёплой, и ветер колыхал тяжёлые шторы. Я вздохнула. Моргана убьёт, если узнает, что кто-то оставил дверь открытой — сквозняки портят обои, а обои стоят бешеных денег.

Я свернула к балкону, уже на ходу придумывая, как закрою и вернусь к себе, но замерла на пороге. На балконе, опершись о каменные перила, стояла Брунхильда.

Она курила. Короткую, толстую трубку, из которой валил густой, пахнущий вишней дым. Её рыжие волосы распустились и трепались на ветру, а плечи были расслаблены — как у человека, который сбежал от суеты и наконец-то вздохнул свободно.

Она заметила меня, вздрогнула и быстро сунула трубку за спину, будто это могло что-то изменить.

— О боги! — выдохнула она. — Ты меня напугала!

— Извините, — я невольно улыбнулась. — Я не хотела. Просто шла дверь закрыть. Моргана не любит сквозняков.

— Моргана, — Брунхильда фыркнула. — Эта высохшая вобла? Она заставила мою служанку стелить мне постель три раза. Три! Я сказала, что умею спать и на голых камнях, но она…

— Она не умеет слышать слово «нет», — закончила я за неё.

Брунхильда рассмеялась. Громко, раскатисто.

— Точно! — она вытащила трубку из-за спины и затянулась снова. — Ну, теперь, когда ты меня нашла, можешь идти стучать, куда следует. Трубка, курение, позор на мою голову…

— Я не собираюсь стучать, — сказала я, подходя ближе и прислонившись к перилам рядом. — Я сама люблю иногда… ну, не курить, конечно. Но посидеть в тишине.

Она покосилась на меня, и в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— А ты забавная, — сказала она. — Для служанки, которая вдруг стала претенденткой.

— Я сама в шоке, — честно призналась я. — Но раз уж так вышло…

— Ты собираешься выигрывать? — спросила она.

Я задумалась. Сказать правду? Или соврать?

— Не знаю, как выйдет — ответила я. — А ты?

Она усмехнулась, выпустила клуб дыма.

— Видят боги, я не хотела участвовать. Ни в каком отборе. Ни за какие деньги.

— А почему ты здесь? — спросила я, чувствуя, что она готова говорить. В её глазах была усталость.

— Сестру выручаю, — вздохнула она. — У неё жених есть. Молодой, красивый, гном. Они уже два года встречаются. А тут — отбор. Наши кланы должны были прислать лучших девушек. И лучшая — это она. Красивая, умная, воспитанная.

— А ты?

— А я — вторая, — Брунхильда усмехнулась. — Не такая красивая. Не такая умная. Не такая воспитанная. И в придачу — курю. Но её нельзя было отправлять. Она бы сбежала в первый же день. Очень она своего рукастика любит.

— И ты согласилась её подменить?

— Я согласилась, — кивнула она. — Потому что сестра у меня одна. А женихи, если этот не сложится, найдутся и другие. А вот счастье… его не купишь.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Уважение. И восхищение её смелостью.

— А разве на отбор отправляют не свободных девушек? — спросила я. — Не замужних? Не помолвленных?

— Отправляют лучших, — поправила она. — Тех, кто не опозорит клан. Умеет танцевать, готовить, разговаривать с важными людьми. И не важно, есть у неё жених или нет, — она горько улыбнулась. — Если наш Владыка выберет её, жениху скажут: «Ищи другую». И всё.

— Это… нечестно, — тихо сказала я.

— Это жизнь, — ответила Брунхильда. — Справедливость — роскошь, которую могут позволить себе только короли и глупцы. А мы, простые смертные, просто выживаем.

Она затянулась в последний раз, выбила пепел из трубки, сунула её в карман.

— Тебе пора, — сказала она. — И мне тоже. Как назло, выспаться не могу. Всё думаю — а вдруг я всё испорчу? Вдруг выиграю? Что тогда делать?

— А если выиграет служанка? — спросила я.

— Тогда все кланы порвут волосы на головах от возмущения, — усмехнулась Брунхильда. — Но это было бы забавно. Победи, пожалуйста.

Она посмотрела на меня — долго, пристально, будто пыталась что-то разглядеть.

— Ты странная, — наконец сказала она. — Я таких не встречала.

— Я человек, — пожала я плечами. — Мы все странные.

— Нет, — она покачала головой. — Ты не просто человек. Ты… особенная. Я не знаю, как это объяснить. Но в тебе есть что-то, чего нет в других.

Она развернулась и пошла к двери, на ходу поправляя платье.

— Спокойной ночи, Мила.

— Спокойной ночи, Брунхильда.

Она ушла, а я осталась стоять на балконе, глядя на звёзды и вдыхая ночной воздух. В голове крутились мысли — про Клауса, сделку, домик в лесу. Про Брунхильду, которая пожертвовала собой ради сестры. Про Валерию, которая, наверное, мечтает стать Владычицей. Про Элинор с её ледяным взглядом. Про Миран, которая смотрит на всех с презрением. Про Авианну, которая просто хочет веселиться.

А хотят ли они все этого отбора? Или, как Брунхильда, оказались здесь не по своей воле? Когда я наконец добралась до своей комнаты, Лисса уже спала. Я разделась, юркнула