Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

Я посмотрела на неё. Снисходительно улыбнулась. Держать лицо!

— Не думала, что дама вашего положения опустится до публичного унижения.

Несколько девушек прыснули. Авианна — громко, не скрываясь, прикрыв рот ладонью. Брунхильда усмехнулась в кулак. Даже Элинор, кажется, улыбнулась краем губ — на её ледяном лице это выглядело почти чудом.

Валерия хотела ответить — я видела, как она набрала воздух в грудь, — но в этот момент двери распахнулись, и вошёл Клаус. Все мгновенно притихли.

Он был в тёмно-синем камзоле с серебряными пуговицами — каждая с гербом его рода. Волосы перевязаны низко, на поясе — короткий кинжал, скорее украшение, но от него всё равно веяло опасностью. И выглядел он так, будто только что сошёл с картины великого художника. Его взгляд скользнул по залу, на секунду задержался на мне.

Судьи поднялись. Претендентки встали — кто-то плавно, кто-то с лёгким шорохом платьев. Клаус кивнул и занял своё место во главе стола.

— Прошу к столу, — объявил главный распорядитель, и его голос разнёсся под сводами зала.

* * *

Стол был накрыт в центре зала — длинный, полированный, с хрустальными приборами и белоснежной скатертью. Свечи в серебряных подсвечниках ещё не зажгли, но магические сферы под потолком давали мягкий, ровный свет, в котором всё казалось немного нереальным, как во сне.

Клаус сел во главе. По обе стороны от него — главные судьи: гном и эльф. Дальше чередовались: судья, претендентка, судья, претендентка. Хитрое расположение, чтобы ни одна девушка не сидела рядом со своей наставницей или родственницей. Все были в равных условиях — по крайней мере, на первый взгляд.

Мне досталось место рядом с судьёй-эльфом — тем самым, который вчера поддержал меня на совете. Я выдохнула с облегчением. Могло быть хуже. Например, судья-дракон — тот, что смотрел на меня как на таракана — сидел на другом конце, но его взгляд всё равно ощущался физически.

— Не нервничай, — тихо сказал эльф, когда я села. Его голос был мягким, как дорогой бархат, и тёплым, как камин в зимний вечер. — Ты выглядишь так, будто идёшь на казнь.

Я невольно улыбнулась.

— Простите, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я действительно волнуюсь. Я… я никогда не участвовала в таких мероприятиях.

— Объяснимо, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. — Но ничего страшного. Главное — быть собой. И не думать, что все смотрят на тебя.

— А разве не смотрят? — я повела плечом, чувствуя взгляды со всех сторон.

— Смотрят. Но они смотрят на всех. Так что ты не одна в своей… эээ… неловкости, — он усмехнулся. — Знаешь, у меня тоже были неловкие ситуации. Много лет назад. Я так волновался на одном обеде, что перепутал соль и сахар в чае. Пил солёную гадость с таким видом, будто это деликатес.

Я почти рассмеялась. Он говорил так спокойно, так естественно, что напряжение начало понемногу отпускать. Просто человек. Просто эльф. Просто судья, который когда-то тоже ошибался.

— Меня зовут Алдион, — представился он, чуть наклонив голову. — Я представляю клан светлых эльфов. Уже много лет. А вас?

— Мила, — ответила я. — Без клана. Просто Мила.

— Просто Мила, — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое. — Очень приятно.

Подали первые блюда — лёгкие закуски, легкий суп, рыбу под нежным соусом. Ароматы смешивались, создавая сложный букет, от которого у меня закружилась голова. Я смотрела, как другие девушки берут приборы, и старалась повторять. К счастью, в поместье Клауса я научилась сервировать стол, так что хотя бы вилку держала правильно. Но каждый кусок приходилось жевать с видом знатока, хотя на самом деле хотелось просто съесть всё и не думать о том, красиво ли это.

— Как вам погода сегодня? — спросил Алдион, отрезая кусочек рыбы и отправляя в рот с идеальной грацией. — На редкость тёплый день для наших мест. Почти странный.

— Да, — ответила я, чувствуя, как язык расслабляется. — Удивительно. Я думала, что здесь всегда холодно. Но, кажется, бывают исключения.

— Бывают, — он кивнул. — Особенно когда ветер дует с юга. Он приносит тепло с равнин, где живут мои дальние родичи. Они там в шёлке ходят круглый год. — Он отхлебнул из бокала. — А вы любите тепло?

— Обожаю, — честно призналась я, чувствуя, что врать перед ним бесполезно. — Я вообще люблю, когда тепло и солнечно. Можно выйти на улицу без семи слоёв одежды. А холод меня… ну, вы сами видели: я в шерстяном платье, а остальные в шелках. Потому что мне всегда холодно.

Алдион усмехнулся, и его улыбка была такой искренней, что я почти забыла, где нахожусь.

— Вы честны, — заметил он. — Это редкое качество среди девушек, которые приходят на отбор. Обычно они говорят то, что, по их мнению, я хочу услышать. Это… утомляет.

— Иногда честность мешает, — вздохнула я, вспоминая, сколько раз мне говорили, что я слишком прямолинейна. — Мне постоянно твердят: «Мила, не говори лишнего, Мила, промолчи, Мила, ты всех обижаешь».

— Прямолинейность лучше лицемерия, — заметил он. — Знаете, когда я впервые попал на приём к матери Клауса, я так волновался, что решил произвести впечатление. Мы говорили о погоде, о политике, о древних эльфийских традициях. И я столько чепухи рассказал про свою семью, чтобы обелить её в глазах других. Потом сам в ней путался.

Я засмеялась — на этот раз действительно, свободно, не сдерживаясь. Алдион умел рассказывать — не напыщенно, а по-доброму, с самоиронией. И от этого становилось легче.

— А мать Клауса, — продолжил он, и его лицо стало серьёзнее, почти торжественным. — Она необыкновенна. Вы знали эту историю? Как она появилась здесь?

— Нет, — честно ответила я. — Я слышала о ней кратко, но подробностей не знаю. Я не так давно в этом мире. И, честно говоря, больше времени проводила с тряпкой и шваброй, чем с книгами по истории.

— Она объединила кланы, когда никто не верил, что это возможно, — он посмотрел куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь время. — гномы, эльфы, дроу враждовали веками — каждый считал себя