Брак с Драконом: Почему это так Сложно? - Алекса Рид

— Потому что теперь ты — леди, — Моргана почти выплюнула это слово, но в её голосе не было злобы. Скорее — растерянность. Она тоже не понимала, что происходит. — А у леди есть свои горничные. Не простые служанки из прачечной.

Она ушла, оставив меня стоять перед дверью с открытым ртом.

Глава 10 «Вы не должны спать со мной»

Глава 10 «Вы не должны спать со мной»

Я стояла перед дверью, чувствуя, как где-то под рёбрами разрастается странное, тянущее чувство. Словно я потеряла что-то важное, хотя только что приобрела комнату, о которой раньше не могла и мечтать.

Внутри было просторно и тихо. Тишина здесь была другой, не такой, как в служебном крыле, где за стенкой всегда кто-то возился, кашлял, перекладывал посуду или шептался с соседкой. Здесь тишина давила, словно стены слушали и ждали, когда я сделаю ошибку.

Я медленно обошла свои новые владения. Высокие потолки с лепниной — ангелочки, цветы, изящные завитки, которые, казалось, вот-вот оживут и заговорят. Тяжёлые шторы из тёмно-бордового бархата, перехваченные золотыми кистями. Огромная кровать под балдахином — такая большая, что в ней могло бы уместиться пять таких, как я. Я знаю все комнаты, я тут убиралась. Но жить…

— Не привыкай, — сказала я себе, открывая шкаф. Голос прозвучал глухо в этой торжественной тишине. — Это всё временно.

Там уже висело несколько платьев. Зелёное, синее, светло-зелёное с цветами. Я провела пальцами по тканям, чувствуя, как они скользят под подушечками — шёлк, прохладный и гладкий, как речная вода; бархат, тёплый и ворсистый, как шёрстка котёнка; тончайшее кружево, почти невесомое, сплетённое из невидимых нитей.

— Ты теперь леди, — прошептала я, и в этом слове было столько абсурда, что я едва не рассмеялась. Леди, которая ещё недавно скребла полы на кухне и сдувала пыль с книг.

В соседней комнате — маленькой, но уютной — оказалась гардеробная. Я вошла туда и замерла. Полки из светлого дерева пустовали, но они ждали. Для обуви. Для шляп. Для перчаток. Для всего того, чего у меня никогда не было и не будет — по крайней мере, в этой жизни.

Из своего прежнего жилья я принесла только узел — три рабочих платья из грубой шерсти, застиранные до бледно-серого цвета, фартук в мелких пятнах, которые уже не отстирывались, ночную рубашку с заштопанным рукавом да расчёску с несколькими сломанными зубьями. Всё это выглядело убого на фоне бархата и шёлка, как воробей среди павлинов.

Я разложила вещи на нижней полке, подальше от глаз. Подогнула края, поправила складки — чтобы не мозолили взгляд. Потом подумала и прикрыла их чистым полотенцем, которое нашла на вешалке.

На кровати сиротливо лежала вчерашняя книга — любовный роман с потрёпанным корешком и засаленными страницами. Я взяла её, погладила выцветшую обложку, провела пальцем по залому на уголке.

Это было единственное, что напоминало мне о прошлой жизни в своём мире.

— Лучше бы я осталась там, — вздохнула я, падая на кровать. Подушка мягко приняла мою голову, шёлк прохладно коснулся щеки. И отбросила эту мысль.

Я лежала, смотрела в потолок. Там, в служебном крыле, я знала каждую трещину, каждое пятно от сырости.

Думала о том, как всё изменилось за какие-то несколько дней. А завтра? Завтра меня могут выгнать с позором. И почему-то эта мысль перестала казаться такой ужасной.

Может быть, потому что я устала притворяться уже за одно утро? Тишина. Покой. Никаких драконов. Никаких отборов. Никаких Валерий, которые смотрят на тебя как на насекомое.

Я закрыла глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть перед вечерним открытием. Тишина была такой плотной, что я слышала собственное дыхание. И стук сердца. И лёгкое потрескивание дров в камине, который кто-то зажёг — наверное, по распоряжению Клауса.

А потом — голоса.

Сначала я подумала, что мне показалось. Или звуки из сада залетели в открытое окно. Но нет — кто-то говорил совсем рядом, за стеной. Я открыла глаза, прислушалась, затаив дыхание.

— Ты уверена, что здесь никого нет? — тихий, вкрадчивый голос. Женский. Я узнала его сразу — этот ледяной шёпот мог принадлежать только одной из претенденток. Той, что сидела с каменным лицом и пустыми глазами. Эльфийка Элинор.

— Абсолютно, — ответил мужской. Мягкий, бархатистый, с лёгкими нотками, которые я уже научилась различать за утро. — Эту комнату не готовили. Я проверял список. Сюда никого не селили. Можешь говорить свободно.

Алдион. Судья-эльф, который так тепло улыбался мне за столом.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Голоса доносились из гостиной — смежной комнаты, которая, видимо, соединяла мои покои с соседними через общую стену. Или звук шёл через вентиляционное отверстие — я заметила в углу резную решётку, за которой, вероятно, тянулись воздуховоды.

Я бесшумно встала с кровати, стараясь не скрипеть половицами, и подошла к стене. Голоса стали чёткими, словно говорили прямо у моего виска.

— Ты не представляешь, как я по тебе скучала, — прошептала Элинор, и в её голосе впервые прорвалась не лёд, а живая, трепещущая боль. — Каждый день. Каждую минуту. Смотреть на тебя со стороны и делать вид, что ты мне никто — это пытка. Я считаю часы до вечера, когда могу украдкой побыть с тобой.

— И мне, — ответил Алдион, и в его голосе было столько же тоски, что у меня сжалось сердце. — Но мы договорились. Ты должна продержаться хотя бы несколько дней. Потом я найду способ… вытащить тебя.

— Несколько дней? — женщина горько рассмеялась — тихо, сдавленно, будто боялась, что смех привлечёт внимание. — Ты хочешь, чтобы я делала вид, что хочу завоевать расположение другого мужчины? Смотрела на Клауса влюблёнными глазами? Улыбалась ему? Вы полны сюрпризов.

— Это всего лишь игра, — мягко сказал он, и я услышала, как зашуршала ткань — возможно, он взял её за руку… или обнял? — Ты вылетишь в первом же туре. Я позабочусь об этом. Нечестно, я знаю. Но я не могу больше смотреть, как ты притворяешься.

— А если я не вылечу? — в её голосе звучало отчаяние, такое осязаемое, что мне захотелось обнять её. — Если меня не выгонят, несмотря ни на что? Если Клаус решит, что я — подходящая партия для его политических игр? Что тогда?

— Я найду способ, — твёрдо сказал Алдион. — Я поговорю с Клаусом.