Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

И эту уверенность я ему подарил, а потом убил голыми руками, когда он сплоховал. Так что мне самому нужен был этот проигрыш, но без предложения Вейла бой бы я выиграл, только сделал это как бы из последних сил. А так получилось даже лучше.

В салоне стало тихо. Впереди Вэй Чен смотрел на дорогу и вёл ровно, как вёл всю поездку, ни быстрее, ни медленнее.

— Погоди. — Дэмион подался вперёд. — Погоди, Алекс. Ты сейчас рассказал, как ты сделал барона. А я тебя спрашивал не про барона. — Он смотрел мне прямо в лицо. — Ты полчаса сидел в закрытой судейской с человеком, который держит в кулаке всю Академию. Ты же не про регламент с ним любезничал. Что там было на самом деле?

Умный парень, всё-таки из тебя получится отличный капитан гвардии, нужно только немного обточить, но это вопрос времени.

— На самом деле, — сказал я, — за три дня до финала в лагерь приехал человек с аккредитацией прессы. Камера, блокнот, вопросы участникам, всё как положено. И у него был заказ на меня, от кого — неизвестно, ну или Вейл решил не делиться этой информацией.

Эйра медленно повернула голову.

— Заказ?

— Именно, за мою голову заплатили профи. — Я говорил спокойно, потому что рассказывать такое надо спокойно, иначе слушатели начинают паниковать вместо того, чтобы думать. — До меня он не дошёл. Вейл снял ему голову раньше и показал мне её в коробке, как раз когда мы сидели в судейской, в слое соли, чтобы не испортилась. Это была часть его предложения. Скажу сразу, очень наглядная часть предложения.

Дэмион очень медленно откинулся обратно на спинку.

— То есть, — сказал он, — ректор Академии убил наёмника, который шёл за тобой. И потом заставил тебя лечь в бою.

— Именно в таком порядке. — Я усмехнулся. — Сначала показал, что умеет защищать, потом назвал цену защиты. Это не подлость, Кросс, это мастерство и опыт. Так делают все, кто вербует всерьёз, и, честно говоря, работа была хорошая. Я оценил.

— И ты пошёл под него.

— Я пошёл под него, — подтвердил я. — Посчитай сам. За моей головой стоит кто-то, у кого есть деньги на профессионального исполнителя и отличное терпение. Один я против такого не встану. Пока крепко не встану на ноги. Вейл — крыша, и крыша дорогая, и я знаю, чем за неё плачу, но альтернатива называлась «Бюро контроля» и начиналась со слова «протокол о задержании».

Я сказал это и почувствовал, как в зеркале переднего вида глаза дяди Вэя на долю мгновения перестали быть спокойными.

Вот оно. Приехали, старик. Слушай внимательно.

— Так что сделка с ректором — далеко не худший вариант, — закончил я. — Мне нужна была защита прямо сейчас, а не через год. Я её получил и заплатил одним боем, который ничего не решал. Если кто-то в этой машине считает, что я продешевил, я готов выслушать альтернативные варианты.

Никто других вариантов не предложил.

Эйра смотрела на меня очень долго и очень спокойно, и я видел, как за этим спокойствием у неё в голове двигаются фигуры. Не про меня. Про то, кому и как она это перескажет.

— Спасибо, что сказал, — произнесла она наконец.

— Ты спросила прямо. На прямые вопросы в этой команде отвечают прямо, иначе команда разваливается через месяц.

— Я спросила прямо три дня назад, — сказала Эйра. — Бровью.

— Прости, но я не читаю по бровям, у меня другая специализация.

Лина, не просыпаясь, пробормотала что-то нецензурное и перевернулась к другому окну.

Дальше ехали спокойнее. Дэмион задавал вопросы, я отвечал на те, на которые мог, и один раз сказал «на это отвечу через год», и он не стал давить. Алиса смотрела в окно на пятна, а Эйра думала.

В Блэкфен мы въехали уже в темноте.

Первой Вэй завёз Лину — к обшарпанной пятиэтажке в рабочем квартале, где на детской площадке горел один фонарь из трёх. Лина проснулась ровно на подъезде, как просыпаются люди, знающие свой район спиной, обняла по очереди всех, включая дядю Вэя, и утащила свою сумку в подъезд, крикнув оттуда что-то про то, что чемпионы графства теперь спят до обеда.

Вторым домом была Алиса.

Мать выскочила на крыльцо раньше, чем машина остановилась, наверное Дэмион написал смс, — невысокая женщина в наспех наброшенной кофте, с тем самым лицом, какое бывает у людей, две недели просидевших у телевизора и телефона одновременно.

Она добежала до дочери, обняла и только потом увидела.

И замерла, потому что на глазах дочери уже не было бинтов. В свете от крыльца шарящие зрачки читались куда честнее, чем на телеэкране, и я смотрел, как женщина держит лицо, потому что дочь стоит рядом и всё чувствует.

Хорошо держала, но я видел, чего ей это стоило.

— Мам, — сказала Алиса. — Я тебя вижу. Ты в зелёном.

Кофта на её матери была зелёная.

Дальше я минут десять говорил на крыльце с её родителями — отец вышел следом, крупный молчаливый мужик, и всё это время держал жену за плечо, — и говорил ровно то, что говорю в таких случаях всегда: что восстановление началось, что предела я не знаю, что обещать ничего не буду и что верить надо не прогнозам, а тому, что видно сегодня.

— Тёмные очки привезу завтра, — сказал я. — До этого держите её от яркого. Никаких ламп в лицо. И если она скажет, что в глазах стреляет, звоните мне, не в больницу. Мне.

— Хорошо, — сказала мать. — Хорошо, Алекс.

Алиса на пороге обернулась. Постояла, поймав зрачками свет из прихожей, и я готов был поклясться, что она нашла меня на фоне машины.

— Мертвец. Я тебя вижу.

— И я вижу тебя, Морок. Завтра в десять я буду у тебя.

Третьим был Дэмион. Его дом стоял в приличном квартале, с ухоженным газоном и фонарём над крыльцом, и в окне первого этажа горел свет: ждали. Он вылез, вытащил сумку, потом наклонился к открытой двери.

— Алекс. Ты обещал помочь мне с моей тьмой.

— Помню, Отморозок, и мы будем её осаживать каждый день начиная с послезавтра. Это будет долгая история, но всё будет зависеть от тебя.

— Понял. — Он помолчал, держась за край двери. — И вот