Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

до конца понимает, почему Меричель решила жить в таком странном месте. «Мою маму этот район не интересует совсем, она приезжает к нам в гости пару раз в неделю – увидеть внуков. И все! Гулять по Равалю ей совершенно не интересно», – говорит моя подруга.

Мери, тем не менее, всегда здесь нравилось. Нравились странные люди Раваля, его улицы, полные жизни, и в особенности запахи. «Этот район пахнет! Здесь всегда есть запахи. Магазинов, улиц, лавок с кебабами», – говорит она, и это совсем не критика. Мери в восторге от того, что в Равале можно почувствовать биение жизни на таком уровне. «Здесь очень космополитично. Мне очень нравятся наши пакистанцы[37], у нас с ними отличные отношения. Один из наших продавцов даже приглашал нас к себе в гости! Пакистанцы – чистая любовь; они обожают детей. Когда я сыновьями захожу в один из двух наших районных пакистанских магазинчиков, продавцы всегда им что-то дарят, какие-то конфетки, леденцы. Они очень нежные! И это то, что мне нравится здесь. Космополитичность, возможность устанавливать новые неожиданные контакты. В доме напротив нас живет пара из Лондона. Аптеку под окнами держит коренная каталанка из Эшампле. Наш сосед по лестничной клетке – бывший банкир из Швейцарии. Квартира в Барселоне – это его второй дом, он приезжает раз в месяц. И каждый раз привозит нам шоколадные конфеты. Так что у тебя в одном районе есть бывший швейцарский банкир, пакистанцы, ребята из Лондона. И в школе у детей тоже очень много разных культур! Живи я в другом месте, нет уверенности, что в моей жизни были бы эти цвета и оттенки. Такие встречи обогащают. И жить здесь, это все равно что жить в Лондоне, но без серого неба над головой», – объясняет Меричель свою симпатию к Равалю.

Первое любимое место в районе, о котором мне говорит Мери, – это ресторан при Museu Mantim. Музей этот расположен в здании готических верфей Драссанес, и во внутреннем дворике музея есть милый ресторанчик. Огороженные от улиц и машин, столики расставлены вокруг фонтана и мини-пруда, в котором плавают карпы. Ресторан при музее очень любят родители – здесь можно расслабиться и поболтать с друзьями, пока дети играют с карпами в пруду. Детям весело, и при этом они на виду – не выбегут внезапно на дорогу под машины.

Но мы с Меричель идем не туда, а в легендарное место ее юности – абсент-бар Marsella. Я много раз видела это имя в списке баров Барселоны, в которых любили проводить время знаменитости прошлого – Джордж Оруэлл, Пикассо и другие. Но я никогда там не была. С улицы бар «Марселья» не выглядит особенно привлекательным; его окна занавешены и не позволяют увидеть, что происходит внутри. Мы открываем дверь – и я замираю, пораженная. Мы будто шагнули назад во времени, в Барселону если не времен Оруэлла, то точно предолимпийскую. В «Марселье» гигантские потолки, метров пять или шесть; наверху подвешены серьезные деревянные вентиляторы. Сегодня они замерли бездвижно – декабрь, посетителям не нужны холодные потоки воздуха. Но легко можно себе представить, как эти вентиляторы крутятся в летней жаре и за столами сидят люди в костюмах-тройках и громко разговаривают-ся друг с другом… Мое воображение перенесло меня в какое-то кино о Барселоне начала XX века. Впечатление дополняется тем, что бар выглядит так, будто за последние сто лет его никто не трогал: на потолке не хватает половины штукатурки, барная стойка слегка облупилась, на стенах тут и там стерлась краска.

Мери между тем рассказывает историю этого бара – это классный бар, любимый местными, в какой-то момент он перестал зарабатывать деньги, и его решили закрыть. И вроде бы он даже простоял закрытый пару месяцев, но затем что-то случилось, и его открыли заново в том же виде, как и всегда. «Я, честно говоря, не понимаю, на какие деньги он сейчас существует», – говорит она. Замечание справедливое: во всем этом большом помещении человек на пятьдесят, кроме нас с ней, никого нет. Мери просит два абсента и показывает мне, как его надо пить, параллельно рассказывая о себе, о Равале и о жизни. Абсент в баре «Марселья» подают с кубиком рафинированного сахара, чайной ложкой с дыркой посередине и стаканом воды. Дырявую ложку нужно положить поперек бокала с абсентом, возложить на нее кубик сахара и поливать его водой из стакана. Сахар постепенно растворяется и падает в абсент. Жидкость меняет цвет с ярко-зеленого на приглушенный желтый.

После абсента мы отправляемся гулять и исследовать другие любимые места Мери. Наша первая остановка – главная и практически единственная историческая достопримечательность Раваля, средневековый госпиталь Санта-Креу[38], построенный в XV веке и служивший по назначению вплоть до 1920-х годов. Именно в этом госпитале лежал раненный под трамваем Антони Гауди, пока его не узнали и не перевезли в более богатые больничные палаты. Санта-Креу, безусловно, самое красивое архитектурное сооружение Раваля. Внутренний двор здания стал красивым парком (его очень любят бездомные и почти всегда сидят здесь на лавочках), здесь появилось кафе El Jardi («Сад»), а в самом здании бывшего госпиталя разместилась Национальная библиотека Каталонии.

«Там невероятно красиво! Ты была внутри, в библиотеке? Если нет, обязательно сходи. Туда, правда, нужно сделать членскую карточку. По идее, карточки Национальной библиотеки положены только людям, которые занимаются исследованиями или пишут статьи. У тебя должен быть повод туда ходить. Я не веду никаких исследований, но мне захотелось туда записаться. И вот я пришла, и меня спрашивают: „Зачем вам членская карточка?“ Я говорю: „Я работаю над исследованием…“ И они такие: „Да, хорошо, покажите удостоверение личности, и сделаем вам карту“.

У меня была целая легенда готова об исследовании! Но ее так и не удалось рассказать. В любом случае, карточку делают прямо сразу, так что обязательно сходи внутрь!» – оживленно рассказывает Мери.

Мы продолжаем нашу прогулку. Меричел рассказывает мне о многих событиях и легендах прошлого. Сейчас у них с мужем есть фотостудия в Побленоу, но раньше они работали здесь, в Равале, на улице Хоакин Коста. Их студия была в большом доме с красивым подъездом и множеством квартир. Раньше, как рассказывает Мери, в этом доме продавали элитные изделия из кожи – чуть ли не лучшие во всей Испании; покупатели приезжали со всей Европы. Меричель и ее муж, впрочем, этого не застали и узнали вообще случайно: «Как-то раз мы выходим из студии, и к нам подходит пожилой сеньор. Он был вместе со своей семьей,