Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

пойдет граница к Рибле, с восточной стороны Аина, потом пойдет граница и коснется берегов моря Киннереф с восточной стороны; 12. И пойдет граница к Иордану, и будут выступы ее к Соленому морю. Это будет земля ваша по границам ее со всех сторон[54].

Некоторые элементы ландшафта, например упомянутая в таком качестве в Ветхом Завете река Иордан, становились для окружающих народов границами, географическими осями или своего рода пограничными зонами на многие грядущие столетия. Памирская горная система являлась одним из таких районов.

В 1893г. заместитель генерал-квартирмейстера британских вооруженных сил в Индии полковник разведки И.Р. Эллис дал вполне обоснованное описание географических границ Памира (по русским источникам) и выдвинул следующую гипотезу о происхождении его названия: «Происхождение и значение слова „Памир“ никогда не были удовлетворительно объяснены. Пожалуй, наименее фантастическим толкованием является Па-и-Мир, или Крыша мира,– великая легендарная священная гора древних индусов, обитель богов и традиционная колыбель арийской расы. Иванов [геолог Иванов – участник русской Большой Памирской экспедиции 1883г.– А.П.] определяет Памир как территорию между Алаем на севере, Кашгарией на востоке, Ваханом на юге и Шигнаном на западе. Это определение хотя и широкое, но вполне точное»[55]. Нетрудно заметить, что приведенное определение близко соответствует рассмотренным нами выше современным представлениям о географических границах Памирской горной страны. Мнение полковника Эллиса по поводу происхождения названия Памира разделял также известный русский востоковед И. Минаев, который отмечал в 1879г., что, по древней индийской космографии, Меру – мифическая гора, находящаяся будто бы в центре Земли[56].

По меньшей мере на ранних этапах своей истории памирские народы были более тесно связаны с народами Центральной Азии и Восточного Туркестана, нежели с Афганистаном и Индией. Одной из причин этого были громадные горные хребты, затруднявшие контакты на южной и западной границах. Так, говоря о происхождении Шигнана, британский дипломат Ний Илеяс рассказывает следующее: «Потомки шигнанских миров (эмиров) восходят к некоему Шах-и-Хамошу, дервишу и саиду Бухары [подчеркнуто нами.– А.П.], который, будучи миром (мусульманским подвижником, „святым“), по-видимому, сначала обратил этот народ в суннитский ислам, а затем стал их миром… Возможно, это произошло приблизительно в то же время, что и обращение бадахшанцев, т.е. в начале седьмого века»[57]. Все европейские исследователи и политики подчеркивали отсутствие религиозного фанатизма и воинственности как у кочевников-киргизов, так и у оседлых таджиков Памира. Тот же Ний Илеяс подчеркивает: «Нигде в Азии невозможно найти более миролюбивого, безобидного и приятного народа, чем эти таджики с верхнего течения Окса [Амударьи]…»[58] В то же время русские исследователи отмечали исключительную выносливость, трудолюбие и терпение памирских народов[59].

Возможно, впервые территорию Памира посетили европейцы во время походов Александра Македонского в восточные страны (334–323гг. до н.э.). Описание пути через Среднюю Азию в Китай было составлено македонским торговцем Маем Тицианом, по сведениям которого, маршрут армии Македонского был реконструирован предшественником Клавдия Птолемея Мариной Тирским, а затем воспроизведен в знаменитом «Руководстве по географии Птолемея» (156г. н.э.). Клавдий Птолемей называет Памир горами «Комеда» (Comedae); где-то у подножия этих гор, по данным Птолемея, располагалась каменная башня (lithinos purgos), у которой происходил обмен товарами между левантинцами и siric (т.е. поставляющими шелк) караванами из Китая[60]. Современные исследователи не могут положительно утверждать, посетила ли армия Александра Македонского Памир, однако совершенно определенно, что она побывала в районах, примыкающих к верхнему течению Амударьи[61], причем его походы оставили стойкий след в устной традиции памирских народов, некоторые из которых считают себя потомками солдат греческого завоевателя. Известно, что советники Александра написали руководство его потомкам, составленное якобы ими в Бадахшане[62].

С I по VII в. н. э. три ответвления Шелкового пути пересекали Памир.

В раннем Средневековье, когда связи со странами Востока стали более регулярными, европейские и азиатские посольства предпочитали более северный путь, проходивший, по сведениям арабских историков и географов, по долинам Нарына и Сырдарьи. Имеются, однако, данные, что Южный, или Памирский, путь не был полностью забыт. Об этом свидетельствуют записки китайских буддийских паломников, отправлявшихся в Индию за священными книгами и комментариями к буддийскому канону. Первым из этих путешественников, чьи записи уцелели, был Ши Фасянь (Shih Fa-Hian), уроженец У-Яна (Wu-Yang) в Шанси, который в 399г. н.э. выехал из своей провинции за буддийскими книгами в Индию. По возвращении в 415г. он составил описание путешествия, изданное впервые на французском языке с комментариями Клапрота и Ландрессе в 1836г.; позднее появились английские переводы этого труда[63]. Маршрут Ши Фасяня уверенно прослеживается до Хотана. Путь его к западу от этого пункта точно не установлен. В описании путешествия, однако, упомянут Цунь Линь, название, которое, как полагают английские авторы[64], относилось китайцами ко всему горному массиву на запад от империи, включая Памир, Гиндукуш, Музтаг и горы к югу от них, от Бадахшана на западе до Китайского Туркестана на востоке. Все последующие китайские паломники шли Памирским путем, и поэтому считается вероятным, что и Ши Фасянь использовал маршрут по этой горной стране, но какой именно – установить невозможно[65].

В 519г. н.э. за священными книгами в Индию были посланы из Лояна (провинция Хунань) буддийские монахи Сун Юнь и Хуэй Сан. Они вернулись через три года со 170 томами книг, а описание их странствий сохранилось в китайской «Истории дворцов» («Ло-ян»)[66]. По мнению большинства исследователей, эти паломники проходили по Памиру, хотя и неясно, каким именно путем. Лорд Керзон считал, что Сун Юнь прошел на Памир через Яркенд, а Драконово озеро, фигурирующее в его описании, расположено где-то на Памире и, возможно, является озером Виктория (Зоркуль)[67].

Наиболее известным из всех буддийских пилигримов был Сюан Цзан (628–645гг.), который в правление Тайцзун – второго императора Танской династии – отправился из провинции Хунань в Индию. Он возвратился с 22 вьюками буддийской литературы в 645г. и, по приказу императора, создал труд «Си-ю-цзи, или Записки о путешествии на Запад». Эта работа содержит его собственные наблюдения, а также массу информации из других источников о странах, которые он посетил или о которых слышал. Позже книга была дополнена биографией Сюан Цзана, написанной его учениками. В Индию Сюан Цзан шел через Ташкент, Самарканд, Балх и Бамиан (Bamian) На обратном пути летом 642 года он, пройдя через Бадахшан, вступил в страну Тамоситиети (Tamositieti), примыкающую к Оксу (Амударье), далее прошел в страну Шан-ми (Shang-mi) и в долину По-ми-ло (Po-mi-lо), о которой Сюан Цзан сообщал, что «По-ми-ло тянется между цепей двух гор, покрытых снегами. Ветры бушуют днем и ночью. Почва пропитана солью, почти