Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

2. Затем идет радиожурналистика.

3. Нижнюю строчку занимает тележурналистика.

Логично, что я не видел никакого смысла переходить с высшего уровня на низший, поэтому отказался, поразмышляв совсем недолго. Поработал до чемпионата мира и поехал в США корреспондентом «Футбола», а «Футбольный клуб» передал Васе Уткину и Диме Федорову, которые к тому времени уже пришли в штат НТВ.

Дмитрий Федоров:

Васю посадили в кадр – Бурков хотел, чтобы он вел «Футбольный клуб». Вася некоторое время сопротивлялся. «Футбольный клуб» сначала вел Олег Винокуров, но им, насколько я знаю, были недовольны. Тут тонкий момент: его никто не подсиживал, и Вася не хотел вести эту передачу. Но когда Вася появился, Бурков понял: это очень квалифицированный журналист, который способен много работать, хорошо выглядит и может быть отличным ведущим. Вася провел пару выпусков, Бурков сказал: «Будешь ведущим». Вася: «Нет, ищите другого».

Василий Уткин:

Я не хотел этого делать. Просто Олег Винокуров уезжал на чемпионат мира, и вопрос был такой: или программу поведу я, или ее закроют. А закрывать было неправильно.

К весне 1994-го амнистировали не только Александра Руцкого с его соратниками, но и взглядовцев. Бывшие сотрудники «Политбюро» собирались дома у Александра Политковского, его жена, журналистка Аня[15], нарезала им бутерброды, пока они придумывали новый формат программы, менее политизированной, более спокойной. Был даже вариант сменить название – с «Политбюро» на «Стоп-кран». Вася вспоминал, что известная потом на всю страну журналистка Анна Политковская тогда для него была просто «жена Саши Аня, которая режет нам бутерброды».

Дмитрий Федоров:

Вася провел пару выпусков «Футбольного клуба», Бурков сказал ему: «Будешь ведущим». Вася: «Нет, ищите другого». Он все еще хотел вернуться в «Политбюро».

Но уже после чемпионата мира – 94 мы втянулись. Поняли, что программа получается, что есть внимание болельщиков, что каждый выпуск дарит новые эмоции, что как журналисты мы развиваемся. К концу 1994 года мы для себя сформулировали: «Футбольный клуб» – это передача не о футболе, это передача о свободе и о свободных людях, которая делается свободными людьми.

Эту программу надо рассматривать в контексте эпохи – эпохи надежд. Люди верили, что изменится общество, изменится экономика. Люди стали путешествовать, а футбольный мир был окошком и в Европу, и в Америку, и куда угодно. У нас был подписан контракт с тележурналом Futbol Mundial – для каждого выпуска мы брали сюжеты оттуда. Сюжеты необычайно яркие. Интернета не было, дефицит информации. Люди приходили домой, включали телевизор и попадали на другие стадионы, на другие континенты, в другую реальность. И у нас, и у болельщиков было ощущение: рано или поздно и в России так будет. В работе нас мотивировал невероятный оптимизм. Мы часто критиковали, но при этом были популяризаторами и агитаторами футбола – в ненавязчивом смысле. Рано или поздно мы все сложности преодолеем, у нас построят отличные стадионы, появятся классные игроки и вообще все будет здорово.

Анна Дмитриева нам сразу сказала: делайте все, что хотите. Мне на советском телевидении все запрещали, я поступать так же с вами не хочу. Мы иногда делали глупости, на что она с улыбкой говорила: «Ну что вы, дураки, опять затеяли?» Но никогда не вмешивалась в нашу работу. Полное доверие и убежденность, что мы талантливые люди. В карьере она для нас с Васей просто вторая мама.

Василий Уткин:

Мы в «Футбольном клубе» в каком-то смысле столбили пространство и его отвоевывали – иногда у предрассудков, иногда у природы. Сейчас это трудно представить, но когда-то не было полного обзора тура чемпионата России. Мы это сделали первыми. Причем невероятно кривой схемой, нам страшно помогало, что структурно мы были частью новостей. А раз структура новостей, значит, мы могли пользоваться всей системой собственных корреспондентов по городам. Сначала мы добились, чтобы у нас был обзор к концу недели. А потом у нас появился эфир в понедельник, и обзор был уже в понедельник.

Дмитрий Федоров:

Кстати, Слуцкий в молодости был фанатом «Футбольного клуба». Когда на вечер пятницы у него приходилась тренировка, программу записывала бабушка – предварительно Леонид давал ей инструктаж, что делать с видеомагнитофоном. Слуцкий как раз тот самый зритель, который из регионального центра взглянул на другой мир через нашу программу. И в итоге в этот другой мир пробился.

Начало

Василий Уткин

Странно, но я поднимался тогда по маленьким лифтам. В Останкино, кто не знает, есть большие лифты – у главного входа – и маленькие, и исчисление этажей по ним разное. А я на тот момент с полгода не был в телецентре и должен был попадать туда, по идее, через бюро пропусков… Но как-то я оказался у малых. И сразу увидел, нос к уху, Евгения Майорова. Мне хотелось поздороваться. Я смотрел на него, пытаясь поймать взгляд. Но Майоров мрачно смотрел в пол. Двери лифта открылись, мы вошли. Я знал, что мы едем в одно и то же место.

В этот день Майоров пришел оформить документы – он перешел работать на НТВ, в спортивную редакцию. Я там был ровно по тому же поводу. Он был маститый комментатор, видавший виды человек. Теперь я понимаю, как он тогда нервничал – он переходил на работу в частную компанию из государственной, мало того – частную компанию, где не было трансляций. Там были только его друзья – Леша Бурков и Анна Дмитриева. И куча всяческой молодежи, конечно. В которую, не нервничая нисколько, одновременно дополнился и я.

В тот день мы не познакомились, я не рискнул подойти к Мэйджерову – так мы его потом годами называли за глаза с Димой <Федоровым>. Он знал, и ему это очень нравилось. Но в тот день я просто еще не знал, что Евгений Александрович на эмоции скуп и выглядит с виду мрачновато всегда. А на самом деле мрачным он вообще никогда не бывает.

Примерно так для меня все началось. На следующий день ведущий новостей Кирилл Кикнадзе подробно объяснял мне, какая ему нужна съемка с хоккея из Сокольников. На двадцать секунд. На новом месте работы мне еще предстояло с пару недель побыть человеком вежливым, и я, конечно, не стал говорить Кириллу, что у меня уже есть неплохое телевизионное образование. Даже хорошее.

А к концу первой недели мы пошли с Майоровым пить кофе в старый останкинский бар под лестницей. Тогда в телецентре было катастрофически некуда пойти попить кофе, чаю, перекусить, что-нибудь еще – в баре под лестницей, месте культовом, только продолжали варить очень хороший кофе, возя турки в розоватом от перегрева песке. Почему-то с тех пор в этом культовом месте ничего не могут заново устроить, поностальгировать, каналья, негде!

Реальный буфет появился позже. Вот осенью, помню, он уже был. Лига чемпионов, первый настоящий крутой сезон – с модной графикой, со всеми впоследствии наросшими понтами… Я остался до ночи, потому что играли Киев со «Спартаком», нам надо было, чтобы точно все записалось, и заодно я сразу расписывал опасные