Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

очень теплое воспоминание, но оно совсем не касается работы в прямом эфире. Два или три раза в непростых ситуациях я советовался с Васей, иногда что-то профессиональное обсуждалось само собой, но не помню, чтобы Уткин меня поучал или давал непрошеные наставления.

Запомнилось, как перед самым моим переходом на «Семерку» мы что-то обсуждали в футбольной комнате, и Вася вдруг заметил:

– Самое сложное для нас – это сохранять свежесть восприятия.

Не то чтобы я всегда и во всем был согласен с Уткиным. Но тогда, в 2002-м, Вася был тысячу раз прав. Любить футбол день за днем, общаться с ним на равных, не уставать от бесконечных матчей и не пытаться смотреть на великую Игру свысока очень трудно, поэтому в профессию постоянно приходят молодые и свежие люди.

1997. 25 лет. «Кошице»

В августе чемпион страны московский «Спартак» не сумел попасть в групповой этап Лиги чемпионов, проиграв по сумме двух матчей скромному словацкому клубу «Кошице». Для «Футбольного клуба» Василий Уткин сделал сюжет, ставший одним из самых резонансных в истории программы и положивший начало его многолетней конфронтации с главным тренером «Спартака» Олегом Ивановичем Романцевым. Два года спустя, когда будет закрыт «Футбольный клуб», в этом увидят происки спартаковского лобби. И даже через четыре года, когда будет совершено покушение на Уткина, в круге подозреваемых окажутся фанаты «Спартака». Некоторые так думают и до сих пор – в 2001-м Уткина убивали за «Спартак», за «Кошице», за обиженного им Романцева.

Василий Уткин:

Срывало ли мне голову от того, что в 25 лет я вел главную футбольную программу страны? Вот именно от этого голову никогда не срывало. Могло сорвать от чего-то другого. От безнаказанности, например. Понимаешь, когда ты делаешь, в сущности, единственную передачу в стране, ты можешь позволить себе все что угодно. По большому счету ты власть. Не буду говорить, что я этим упивался, но я знал: я могу сказать что угодно о ком угодно, потому что этот кто угодно потом все равно ко мне на эфир придет.

В экстренных случаях я советовался со старшими товарищами. Прекрасно помню, как мы разговаривали с Бурковым в интервале между знаменитым матчем с «Кошице» и материалом об этой игре. Я хотел поступить как взрослый парень, поэтому советовался. В итоге я дал ему смонтированный материал, он посмотрел и сказал: «Все нормально, давай в эфир». Там не было изменено ни-че-го. Это был хорошо сделанный материал, что поделать.

Главный тренер «Спартака» Георгий Ярцев и главный тренер сборной России Олег Романцев на скамейке «Спартака» во время матча против «Спартака-Алании» (Владикавказ). 30 марта 1996 г.

Лига чемпионов. Квалификационный раунд 13 августа. «Кошице» – «Спартак» – 2:1

Сергей Горлукович, защитник и капитан «Спартака»:

После первой игры лично я был уверен, что мы ее обязаны проходить, эту «Кошицу». Ну согласитесь, что любой спартаковский болельщик сказал бы: это «Кошице», Словакия, мы их дома хлопнем без проблем.

Дмитрий Аленичев, полузащитник «Спартака»:

К сопернику все-таки присутствовало какое-то пренебрежение. Этого допускать в футболе нельзя, потому что футбол сразу тебя накажет. Что и произошло со «Спартаком» в ответной игре.

27 августа. «Спартак» – «Кошице» – 0:0

Михаил Пукшанский, журналист:

Больший ажиотаж и представить было нельзя. За полтора часа до матча болельщики заполнили «Черкизовскую», и людской поток нарастал с каждой минутой. Стоит ли удивляться: счет 1:2 считается для матча европейских кубков самым интригующим. А тут еще на карту было поставлено участие всенародно любимой команды в самом престижном клубном турнире. Неужели «Спартак» не сумеет по сумме двух встреч одолеть скромный «Кошице»? С этим вопросом шли на трибуны все без исключения болельщики. (Из репортажа в газете «Спорт-Экспресс», 28 августа 1997 г.)

Дмитрий Федоров и Василий Уткин 20 лет спустя

Станислав Гридасов:

В этой игре решался не только футбольный вопрос, но и финансовое будущее «Спартака» на год вперед. За выход в основной этап Лиги чемпионов клуб получил бы от УЕФА два миллиона швейцарских франков, а за каждую победу в группе – по 900 тысяч.

Юрий Заварзин, генеральный директор «Спартака»:

Самый большой бюджет команды у нас в те годы был 14 миллионов долларов. И львиную долю денег мы получали за счет участия в Лиге чемпионов. За выигрыш, за выход из группы платилась определенная сумма. Мы приходили в банк, и нам выдавали кредит под успешные выступления предыдущих лет. То есть если мы играем в Лиге чемпионов, я понимаю, что будет с чего отдать кредит, не придется к Елоховской <церкви> вставать с шапкой.

Станислав Гридасов:

В тот день у Романцева был еще один повод нервничать. Утренние «Известия» опубликовали черный список налоговой, «звезд – неплательщиков налогов». В ряду с группой «На-На», Мариинским театром и его главным дирижером Гергиевым был упомянут Олег Иванович с долгом в 71 миллион рублей. На следующий день «Советский спорт» пошутит про неполученный бонус от Лиги чемпионов: меньше денег – меньше проблем у Романцева с налоговой. Как-то так.

Василий Уткин:

Я точно это помню, не задним умом: было ощущение надвигающейся беды. В действиях «Спартака» довольно быстро проявилось то, что иначе как исступлением назвать было нельзя. Неизбежность неудачи буквально висела над стадионом весь второй тайм. Я думаю, что общее настроение на трибунах было такое: «Ну я же говорил, что так будет. Ну что это такое? Вот ты вернулся, подвинул Жору[18], а команда играет как бог знает что. И кому мы проигрываем? Крестьяне какие-то, мукомолы».

Михаил Пукшанский:

Разочарованная, разъяренная толпа, казалось, готова была снести стадион. Ее напор с трудом сдерживали милицейские заслоны, отрезавшие болельщиков от футболистов, выходивших из-под трибуны. Спартаковская торсида не кричала даже, а стонала: «Взгляните нам в глаза!», «Позор!». Я подумал даже: «Не в Италии ли нахожусь?» Такое, признаться, видел у нас впервые. (Из репортажа в газете «Спорт-Экспресс», 29 августа 1997 г.)

Дмитрий Аленичев:

Я помню, практически весь стадион после игры начал скандировать: «Романцева в отставку!» Мне было неприятно, да и, наверное, всем футболистам.

Егор Титов, полузащитник «Спартака»:

Болельщик, конечно, отреагировал нехорошо. Еще и потому что был негатив после Евро–96. Олег Иванович это тоже видел, понимал. И какое-то время надо было дать болельщикам, чтобы они снова привыкли. Ну и мы должны были убедить всех, что Романцев нужен нам, чтобы выигрывать. Поначалу это не очень хорошо получалось, и матч с «Кошице» – это был апогей. Когда болельщики кричали: «Романцев, убирайся!» – это было прямо очень больно.

Юрий Заварзин:

Поражение от «Кошице» – это был вообще нонсенс. Для Романцева это был шок, как и для всех для нас. Уже сформировали бюджет. А значит, он имел дыру. Значит, эту дыру нужно было чем-то затыкать. Искали какие-то другие источники. Больше в банковскую кредитную историю влезали. Конечно, была дискомфортная ситуация.

Дмитрий Аленичев:

В раздевалке, как мне казалось, Олег Иванович после услышанного даже хотел подать в отставку. Но он настолько сильный характером мужик, что, услышав все это, он стал даже сильнее.

Василий Уткин:

Тогда на