Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

вечером в главной психиатрической лечебнице города Н. (бывший Г.) появился новый больной. Он вошел в палату, выкрашенную в по-госпитальному особый цвет серой тоски, где уже сидели трое – Наполеон, магараджа и человек-собака, и огласил стены неслышимым ранее здесь приветствием: «Здравствуйте, я Василий Уткин. Вы в "Футбольном клубе"!»

Редкий случай мании был описан в местной газете «Энский листок», а оттуда уже перекочевал на страницы прессы столичной, в частности газеты «Вечерняя Москва», откуда и стал мне известен. Тогда же я по каким-то забытым уже надобностям отправил Василию Уткину письмо по электронной почте, однако, как вскоре выяснилось, оно не дошло до адресата. Некий и оставшийся неизвестным поклонник Уткина также отправил ему письмо, но сделал это в количестве миллиона копий, а потому благополучно «грохнул» интернетовский почтовый ящик «Футбольного клуба». Видимо, после этого, убоявшись за здоровье нации и за техническое обеспечение своего канала, руководство НТВ решило локализовать пагубное влияние Василия Уткина и задвинуло его программу, выходившую до того в седьмом часу вечера, на самой границе прайм-тайм, за полночь. Впрочем, это мало что изменило во взаимоотношениях Уткина с болельщиками, три раза в неделю не ложащихся спать, пока огромный человек с трудом не втиснется в экран и не скажет им: «Здравствуйте, я Василий Уткин. Вы в "Футбольном клубе"!»

Василий Уткин и фотограф Сергей Киврин на пресс-конференции, посвященной запуску сайта Sports.ru. 1998 г.

Василий Уткин среди юных болельщиков и болельщиц популярен, как Филипп Киркоров вкупе с группой «На-На». Что не может не настораживать и свидетельствует не только о личных качествах Уткина, но и о катастрофической ситуации, сложившейся в спортивной тележурналистике. Останкинское гнездо было весьма нетребовательным к профессиональным качествам своих птенцов, работающих ныне на всех основных телеканалах страны. Собственно журналистике там и не учили. Нужно было знать не спорт, а политику спорта, не русский язык, а правила ударения в русском языке. В Останкине готовили не журналистов, а чтецов-декламаторов для спортивных новостей программы «Время». Конечно же, лучшие и талантливейшие вырастали и там, но скорее вопреки, чем благодаря системе. Что собой представляет средний выпускник останкинской школы, можно увидеть и сейчас – на канале РТР и частично на ОРТ. Впрочем, школа деградирует, и даже новостной выпуск ей уже не по силам, не то что аналитическая программа. Основы новой школы заложила спортредакция НТВ, где собрались лучшие из останкинцев, Анна Дмитриева, Алексей Бурков, чуть позже Владимир Маслаченко, где и возрос феномен Василия Уткина.

Принято считать, что своей удачей Уткин обязан точно найденной интонации разговора с болельщиками, интонации «доверительности с подначкой», легко выигрывающей у привычного официозного тона. Стилистические эквилибры Уткина («Юран победно трясет животом. Он беременен двумя голами») опасно балансировали на грани остроумия и пошлости, что только распаляло у молодого зрителя огонь восторга. Надо ли говорить, что у средне-посредственного останкинца Уткин быстро начал вызывать припадки зависти – с катанием по полу и брызганием фамилиями великих (Синявский! Озеров!). Тем более что его «Футбольный клуб» быстро отобрал всего профессионального футбольного болельщика у традиционно-останкинского «Футбольного обозрения» ОРТ.

Признавая за Уткиным стилистическую удачу, я все же полагаю, что не столько в ней дело. В спортивной журналистике 90-х (не только телевизионной) в дефиците оказался профессиональный уровень суждений. Во множестве скоропортящихся, низкокачественных продуктов, ежедневно и в устрашающем количестве выбрасываемых спортивными изданиями на прилавки (известный принцип отечественного привокзального шоу-бизнеса «пипл все схавает»). Проще говоря, у Уткина, крепкого нормального профессионала, оказалось слишком мало конкурентов, что и обеспечило ему особое положение. Случая, произошедшего в городе Н. (бывший Г.), могло и не быть, когда бы Уткин был правилом, а не исключением.

«Русский телеграф», сентябрь 1998 г.

Клуб дю монд

Роман Трушечкин

Спортивный комментатор,

работал корреспондентом

программы «Футбольный

клуб» (1996–2001),

обозревателем газеты

«Газета» и журнала

«PROспорт», комментатором

на телеканалах 7TV

и «Россия–2», с 2015 г. —

на «Матч ТВ»

Рост, крупная, лобастая голова. И маленькие, словно от другой модели человека, ладони. Василий Уткин как будто специально был сконструирован, чтобы напряженно и парадоксально мыслить. Плечи же и кисти рук выдавали в нем человека, далекого от ручного труда. Впрочем, он очень бегло и ловко набирал на клавиатуре текст двумя указательными пальцами. Эти маленькие руки были для его задач и образа жизни подходяще быстрыми.

Мне только однажды довелось видеть, как Уткин трудится физически: мы вместе таскали тяжести. В день нашего прилета на чемпионат мира во Францию случилась забастовка аэродромных рабочих. Полагаю, диспетчеры к этому обычному для французов профсоюзному микробунту не присоединились, иначе нашему брюхастому и насквозь прокуренному за четыре часа перелета Илу было бы там не приземлиться. В этом самолете был первый этаж, туда вела лестница, перегороженная, как в театре, металлической цепью в бархатистой ткани. Тогда я был уверен, что внизу имелся такой же пассажирский салон, но билеты в него не были раскуплены, поэтому там не горел свет. А на цепь мы присаживались, болтая ногами и заполняя табачным дымищем кормовую часть безразмерного лайнера.

Бригада «Футбольного клуба» разгружает багаж в аэропорту Шарль-де-Голль. 1998 г.

Бастующие, впрочем, соизволили подогнать к Илу трап и отомкнуть грузовой люк, и на том им спасибо. Багаж мы выгружали сами, при этом все весело балагурили, так как за четыре часа изрядно потеплели от алкоголя. Не жаловался никто, напротив: русские телевизионщики, прилетевшие в Париж делать невиданное шоу о футболе, чувствовали себя сплоченной и увлеченной общностью, которой предстоит большое приключение. И вот оно начало разворачиваться перед нами, первый эпизод вышел комическим. Мы таскали чемоданы, кофры с аппаратурой, рюкзаки и сумки. Кто-то прямо по летному полю побежал в стеклянное здание аэровокзала и приволок несколько багажных тележек.

Василий Уткин и его длинноволосый тогда, очень насмешливый товарищ и соавтор Дмитрий Федоров с самого начала закладывали в юную команду «Футбольного клуба» простые по отдельности, но сложно согласуемые принципы творческого труда, без которых никакого творческого коллектива (это я теперь понимаю) не получилось бы: наличие плана своего сюжета, но и высокая автономность при выполнении задачи, тотальное внимание к деталям и способность импровизировать, идти туда, куда тебя поведет материал; умение делать множество телевизионных операций лично: следить за тайм-кодом на телекамере, лично монтировать картинку и звук, исключительно лично писать себе текст, но и знать свое место в строю общей верстки, невозможность своим опозданием или расхлябанностью подвести передачу в целом, сорвать прямой эфир. Каждую программу коллектив смотрел вместе, никогда не было такого, что кто-то сделал свою часть работы и уехал по личным делам: нас интересовал, волновал и возбуждал наш общий продукт.

Что нам, таким, было перетаскать под брюхом самолета несколько десятков мест багажа! Веселый пустяк, мы набросились, хохоча, на эти баулы. Это был как субботник, а мы все были ребята из USSR, еще нисколько не буржуа, скорее