Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

В сюжете есть очень хорошее визуальное противопоставление – скандирующая толпа и Романцев, полностью погруженный в себя. Если вспомнить, как дальше развивались события, то Вася оказался прав. Путь был пройден. В 1997-м «Спартак» стал чемпионом, а в Кубке УЕФА, куда он попал после вылета от «Кошице», дошел до полуфинала. В декабре, в лютейший мороз, на игру с «Карлсруэ» пришел полный стадион.

Станислав Гридасов:

Я тоже пересмотрел сюжет. Акцентированный стоп-кадр – и на словах Васи про предательство близких людей за плечом Романцева возникает Леонид Федорович Трахтенберг[20]. Это же чистый Шекспир. Романцев, как король Лир, оставляет «Спартак» на своих помощников, а потом решает вернуть себе власть. Георгий Ярцев тут, понятно, верная Корделия. Но почему Трахтенберг, лично преданный «Спартаку» и Романцеву журналист, выставлен как Гонерилья, я не понял. Или уже забыл.

Дмитрий Федоров:

Вася так это увидел. Полагаю, в реальности никаких предателей в окружении Романцева не было. Просто Вася создавал образ человека, который все более отдаляется от социума, уединяется, который существует в своем мире. А потом сталкивается с реальностью, с неудачей, с непониманием, и это становится для него трагедией.

В «Футбольном клубе» многие сюжеты в то время были не совсем о реальном футболе, а о придуманном. Нет, это не были фейки, выражаясь современным языком. Это был очень авторский, художественный взгляд на происходящее. За это люди и полюбили «Футбольный клуб».

Василий Уткин:

Почему-то часто забывают, что задача журналиста, делает ли он сюжет для телевидения, пишет ли статью в газету, или, как сейчас, в новое время, пост в свой телеграм-канал, – это задача про здесь и сейчас, это рассчитано на то, чтобы быть услышанным в конкретный день. Старинное выражение: газета живет один день. Мы, журналисты, не имеем контакта с вечностью.

Дмитрий Федоров:

Вполне возможно, что Олега Ивановича еще задело то обстоятельство, что ко мне и Васе он относился очень хорошо. В 1996-м перед чемпионатом Европы он создал нам беспрецедентно открытый допуск к сборной. Тогда мы сделали документальный фильм «Сборная России как своя компания». И не исключено, что Васино выступление после «Кошице» он воспринял как личное предательство.

Василий Уткин:

Материал вышел – и после этого, естественно, дорога в «Спартак» нам была абсолютно закрыта на-все-гда.

Александр Львов, пресс-атташе «Спартака»:

Я смотрел этот сюжет. Вася говорит: мы проиграли, мы то-се. А в концовке крупным планом болельщики кричат: «Романцев, убирайся! Романцев, убирайся!» Ну тут уже просто неприкрыто это было: если был бы Ярцев, то мы, конечно, прошли бы эту несчастную «Кошице». Ну, я воспринял это как попытку столкнуть лбами Романцева и Ярцева. Я был в бешенстве и сделал заявление сам от себя – не знаю, что мне в голову взбрело, – что команда приняла решение: пока работает на НТВ Уткин, «Спартак» общаться с этим каналом не будет, все. Потом пришел к Романцеву, сказал: вот так и так. Он ответил: «Правильно».

«Спорт-Экспресс», 3 сентября 1997 г. Рубрика «У своих ворот». Спартаковцы обиделись на журналиста НТВ

На пресс-конференции после матча «Спартак» – «Зенит» пресс-атташе столичного клуба Александр Львов сделал от имени футболистов официальное заявление. Спартаковские игроки отказываются от общения с телекомпанией НТВ, пока в «Футбольном клубе» работает Василий Уткин. Пресс-атташе подчеркнул, что ко всей телекомпании претензий нет и что это решение было принято самими футболистами без какого-либо участия тренеров.

Станислав Гридасов:

Пресс-атташе «Спартака» Александра Львова мы между собой называли тогда «вахтером». Стояли такие хамоватые люди на входе в советские рестораны, чужих – не пущать, перед своими – лебезить. СССР давно нет, капитализм, интеграция, «Спартак» претендует на то, чтобы выглядеть как европейский клуб, а у его дверей – вахтер. Это выглядело, если мягко сказать, несовременным. В 1998-м, когда «Спартак» Романцева проиграл финал Кубка Содружества киевскому «Динамо» Лобановского, я написал, что новое молодое поколение киевлян, Андрей Шевченко в первую очередь, куда интереснее, техничнее спартаковских «технарей» Кечинова или Аленичева. Ну и мне моментально закрыли доступ к «Спартаку», хотя я уверен, что Романцев газету «Русский телеграф», где вышла та заметка, не читал. Даже не слышал про такую.

Вообще вся эта проспартаковская, клакерская журналистика в «Спорт-Экспрессе» меня раздражала. Мы еще не были знакомы с Васей в то время, я его воспринимал исключительно телевизионно, как зритель, но мне было очевидно: вот есть «Футбольный клуб», а есть все остальные. Даже не две разные журналистики, а разные профессии.

Дмитрий Федоров:

Вася в детстве, юности был спартаковским болельщиком. По-настоящему его отпустило боление, наверное, году в 1995-м, когда он стал больше общаться с тренерами и игроками. Среди них появились друзья и товарищи. Соответственно, Вася начал симпатизировать не конкретной команде, а близким ему людям. Хотя Вася все равно оставался лояльным к «Спартаку».

Василий Уткин:

Критически писать о «Спартаке» – испытание. Имеется в виду не неизбежное хамство пресс-атташе <Александра Львова>, или столь же неотвратимая обида главного тренера <Олега Романцева>, или какие-то служебные сложности. Имеется в виду трудность быть адекватно понятым и воспринятым.

«Спартак» в России – команда самая сильная, но при этом и самая переоцениваемая. Мало кто понимает, насколько эта смесь гремуча! Я вот написал, что это самая сильная команда, и уже подумал, что большей частью читателей это будет воспринято не как констатация факта, а как похвала, комплимент. Точно так же критический анализ имеет мало шансов быть не отождествленным с руганью. (Из статьи в газете «Известия», 23 октября 1999 г.)

Дмитрий Федоров:

Отношения между Уткиным и Романцевым спустя годы восстановились. Вася всегда был о Романцеве высокого мнения как о человеке и тренере.

Василий Уткин:

Если судить по книжным детективам, то раньше взломщики сейфов спиливали себе ногти, чтобы, вращая диски, ловить малейшие вибрации. Олег Иванович – человек, безусловно, интровертный, он очень восприимчив и раним. Про таких людей говорят, что они живут без кожи. То, что в жизни оказывалось человеческой ранимостью, в футболе становилось профессиональной, тренерской чертой. Он очень тонко чувствовал игровой нерв.

Из интервью Олега Романцева, «Советский спорт», 11 января 2009 г.

Василий Уткин сделал <мне> предложение комментировать матчи на ТВ, и я его, видимо, приму. Удивлены? Василий у меня, конечно же, о прошлых взаимоотношениях спрашивал: «Не держите обиды за репортажи?» Нет, конечно… К чему обижаться на Уткина? Разве болельщикам было за что нас хвалить? Они не потерпели одного-единственного матча, и страшно подумать, если бы мы посмели в то время выдать серию плохих игр.

Дмитрий Федоров:

В 2009-м они вместе прокомментировали архивный матч «Спартака» и «Реала», тот самый, знаменитый, из 1998 года, и Вася мне позвонил с восторгом и сказал, какой же Олег Иванович замечательный. Вася тогда пытался объясниться с Романцевым, но тот его тут же остановил.

Василий Уткин:

Я думаю, что Романцев – величайший российский тренер XXI века. Лучший безоговорочно[21].

1998. 26 лет. Париж

Любить нельзя ненавидеть

Станислав Гридасов

Сырым мартовским