Дети Живаго. Последняя русская интеллигенция - Владислав Мартинович Зубок

Говорят, что в России нужно жить долго или во всяком случае наблюдать. С момента выхода книги наступил очередной «поворот винта» истории, и «Дети Живаго» стали читаться по-новому, поразительно рифмуя прошлое с настоящим. В России переживают по новому кругу – но уже без идеализма и иллюзий – многое из того, что мучило и разделяло людей «оттепели» и 1960-х годов. Космополиты-глобалисты против националистов, ощущение несвободы и конформизм, даже цензура и самоцензура – все то, что можно было списать на «преданья старины глубокой», вернулось в сознание современников. К тому же ушли в мир иной шестидесятники, которые могли бы авторитетно сравнивать и судить, почему так произошло. Так или иначе, но предложение издательства АСТ вернуть «Детей Живаго» в Россию было принято мной без колебаний. Я благодарен Татьяне Чурсиной за это предложение. Перевод книги был исполнен Александром Каном. Но на этом дело не завершилось. Задача перевести «Расина на язык родных осин» встала для автора и переводчика с обратным знаком. Книгу о русской советской культуре, написанную для западного читателя, нужно было вернуть в родной «русский лес». Автору пришлось серьезно включиться в переводческий процесс. Каков результат – судить читателю. Надеюсь, он будет снисходительным и простит отдельные огрехи «двойного перевода» и некоторую приглаженность и академизм в книге о людях, которые жили «не по шаблону», творили и взрывали контексты – никак не собираясь войти в историю объектом наблюдения. Автор благодарен Екатерине Марсовой за литературную редактуру, а корректоров издательства за ловлю досадных ошибок. Все те упущения и ошибки, что остались в книге, – на совести автора.

Вклейка

Борис Пастернак написал развернутую эпитафию о погибшей дореволюционной интеллигенции. Похороны поэта в 1960 году стали демонстрацией зарождения нового интеллигентского сообщества.

© Владимир Савостьянов / ТАСС

Госбезопасность завела на Юрия Тимофеева дело, где он фигурировал «руководителем еврейского террористического центра». На самом деле он был коллекционер талантливых людей, блестящих мужчин и женщин послевоенного поколения.

Из архива Исая и Евгении Кузнецовых

Юрий Тимофеев с дружеской компанией. На фотографии (слева направо): Юрий Тимофеев, Евгения и Исай Кузнецовы, Наталья Антокольская и Леон Тоом с детьми. 1951 год. Своей маленькой дочке он сказал, что когда-нибудь она будет гордиться тем, что жила в стране, где идет строительство коммунизма.

Из архива Исая и Евгении Кузнецовых

В 1954 году молодая поэтесса Белла Ахмадулина сказала: «Революция не мертва, революция больна, и мы должны ей помочь». В годы «оттепели» она своим поэтическим голосом и искренностью завоевала миллионы сердец.

© Михаил Озерский / РИА Новости

Игорь Дедков – в 1956 году активист студенческого движения и поборник «возвращения к ленинским нормам». Впоследствии литературный критик журнала «Новый мир».

Из собрания Костромского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника

Людмила Алексеева в 1945 году стала студенткой истфака МГУ, а в 1951 году вступила в партию с целью реформировать ее изнутри. Впоследствии она стала правозащитницей, написала историю диссидентского движения и стала видным общественным деятелем в России 1990–2000-х годов.

Из архива НИПЦ «Мемориал», ф. 110

Алексей Аджубей, главный редактор газеты «Известия» и зять Хрущева, готовится к выступлению на советском телевидении. За спиной у него портреты видных деятелей русской и советской культуры – Максима Горького, Ивана Павлова, Владимира Маяковского и Михаила Шолохова. 1962.

© Архив «ИЗВЕСТИЯ» / Сергей Смирнов

Памятник революционному поэту Владимиру Маяковскому в центре Москвы. Площадь Маяковского вокруг памятника получила неформальное название «Маяк» и стала местом встреч культурного андеграунда и символом возрождения интеллигенции. 1973.

© Валерий Шустов/РИА Новости

Поэт Евгений Евтушенко выразил идеалы шестидесятников на языке коммунистического романтизма. Он считал, что поэзия может стать лекарством от цинизма, который разъедает советское общество.

© Борис Кауфман/РИА Новости

Булат Окуджава родился на Арбате, пел о войне и надежде и создал мифологию московской интеллигенции. Его идеализм был смешан с иронией и печалью.

© Валентин Мастюков, Владимир Савостьянов/ТАСС

Олег Ефремов, основатель и главный режиссер театра «Современник», в начале 1960-х. Он верил в революцию и в то, что его театр служит делу морального очищения социализма в России.

© Мосфильм/LegionMedia

Отец Александр Мень был миссионером для людей новой интеллигенции, разочарованных в советском проекте, – и привел многих из них к православному христианству.

© Роберт Нетелев / Фотохроника ТАСС

«Вы рабы!» Хрущев обрушивается на поэта Андрея Вознесенского и других представителей из «левого» авангарда на встрече с советской интеллигенцией в Кремле в марте 1963 года. На трибуне рядом с Хрущевым – члены партийного руководства Фрол Козлов, Леонид Брежнев и Михаил Суслов.

© Архив «ИЗВЕСТИЯ» / Сергей Смирнов

Хрущев в в декабре 1962 года устроил разнос «левой» молодой интеллигенции – на фоне авангардистской скульптуры Эрнста Неизвестного. Среди публики – Евгений Евтушенко и автор гимна СССР Сергей Михалков.

© Архив «ИЗВЕСТИЯ» / Сергей Смирнов

Два «генерала» советской литературы – Александр Твардовский (слева) и Алексей Сурков. В 1960-е годы крестьянский поэт Твардовский превратил журнал «Новый мир» во флагман новой интеллигенции.

© Михаил Озерский / РИА Новости

Поэт Иосиф Бродский не был членом Союза писателей. Его арест по обвинению в тунеядстве в 1963 году стал поводом для объединения интеллигенции в защиту культуры и прав человека.

© РИА Новости

Художник Илья Глазунов отстаивал возрождение русской национальной идеи. Он страстно ненавидел марксизм-ленинизм и культурный авангард интеллигенции, веровавший в революцию и социализм. В 1963 году Глазунов публично предложил восстановить разрушенный в сталинские годы храм Христа Спасителя в Москве.

© Игорь Уткин / Фотохроника ТАСС

Юлий Даниэль, писатель послевоенного поколения. В 1957 году вместе со своим другом Андреем Синявским начал публиковать свои рассказы на Западе под псевдонимами Абрам Терц