Дети Живаго. Последняя русская интеллигенция - Владислав Мартинович Зубок

общего со слащавыми голосами, которые мы привыкли слышать по официальному советскому радио и телевидению. От Высоцкого и Окуджавы я узнал о существовании лагерей, об антисемитизме в СССР, о штрафных батальонах и о многих других трагических фактах советской истории и действительности. Я также узнал о Борисе Пастернаке, стихи и проза которого не входили в школьную программу по литературе. Так я начал открывать для себя богатый и разнообразный культурный мир, расцветавший в России после смерти Сталина, но находившийся за рамками официальной культуры. Это и был тот самый мир, который формировал мысли и чувства моих родителей и их друзей. «Дети Живаго» – знак моей благодарности им и их культурной среде. Книга эта не могла бы быть написана без публикации многочисленных воспоминаний и личных дневников. Культурная жизнь России в 1950–1960-е годы была сосредоточена в Москве и в меньшей степени в Ленинграде (ныне Санкт-Петербурге). Даже в большей степени, чем Париж во Франции или Нью-Йорк в Соединенных Штатах, Москва обладала монополией на производство высокой культуры. Источники по этому периоду отличаются богатством и поразительным разнообразием: художественная и документальная литература, отражающая проблемы, дискуссии и настроения времени; рукописи самиздата, игравшие в России шестидесятых такую же роль, как электронная почта в сегодняшней посткоммунистической России. Также крайне полезными, хоть и ограниченными по объему, были для меня опубликованные наблюдения западных исследователей, журналистов и дипломатов, посещавших СССР или живших в стране. Чрезвычайно важным источником были для меня книги и личные дневники. К мемуарам, устным историям и интервью следует подходить с осторожностью, так как люди склонны после краха советского коммунизма менять свои взгляды и воспоминания. Многие интеллектуалы и представители творческой интеллигенции после краха СССР стали стыдиться идеалов и иллюзий, свойственных им в годы юности. Некоторые из них стали преувеличивать оппозиционный, антисоветский характер своих ранних взглядов, как будто они выросли с той же мудростью и знаниями, которые они обрели в поздние годы. И все же эти воспоминания сильно мне помогли, и без них «Дети Живаго» не могли бы быть написаны.

Архивные документы для этой книги были обнаружены в различных государственных и негосударственных архивах. В первую очередь это московские архивы: Российский государственный архив новейшей истории, Центральный архив общественных движений Москвы, Центральный архив документальных коллекций Москвы, Российский государственный архив литературы и искусства и Государственный архив Российской Федерации. Исключительно полезным был архив Историко-просветительского, правозащитного и благотворительного общества «Мемориал» с отделениями в Москве и Санкт-Петербурге. Среди архивов за пределами России особенно важными для моего исследования были Красный архив в «Архиве открытого общества» в Будапеште (бывший архив «Радио Свобода/Свободная Европа». Документы Андрея Сахарова и Елены Боннэр в Гарвардском университете помогли мне лучше понять эволюцию взглядов и ценностей советских диссидентов в шестидесятые годы и в последующие десятилетия.

Я признателен многим частным лицам, хранителям архивов и исследователям, которые помогли мне отыскать то, что я и не рассчитывал найти. Особую благодарность хочу выразить Борису Беленкину, Александру Даниэлю, Ирине Флиге, Татьяне Горяевой, Борису Илизарову, Татьяне Косиновой, Владимиру Козлову, Марку Крамеру, Сергею Кудряшову, Сергею Мироненко, Лидии Наумовой, Михаилу Позуменщикову, Иштвану Реву, Арсению Рогинскому, Наталье Томилиной, Зое Водопьяновой, Татьяне Янкелевич, Ольге Заславской и Елене Зубковой. В поиске фотографий ключевых персонажей «Детей Живаго» мне помогли Семен Экштут и Александр Ольденбург из журнала «Родина», Татьяна Хромова из московского общества «Мемориал», Александр Кобак из Фонда Дмитрия Лихачева, Исайя и Евгения Кузнецовы и Сергей Смирнов.

Ряд фондов и исследовательских центров оказали мне гостеприимство и предоставили уникальную эстетическую и интеллектуальную среду для размышлений и написания книги. Гранты университета Темпл в Филадельфии и Корпорации Карнеги в Нью-Йорке помогли мне оплатить исследовательские поездки из США в Россию.

Во время стажировки в будапештском Коллегиуме я не только обсуждал свой проект со многими специалистами из разных стран, но и сделал наброски первых глав книги. Другие главы были написаны в Италии благодаря щедрой поддержке Свободного университета социальных исследований Гвидо Карли в Риме и Центра Белладжио Фонда Рокфеллера. Многие произведения классической русской литературы от «Мертвых душ» Гоголя до «Клима Самгина» Горького рождались под итальянским небом, и я счастлив возможности оказаться причастным к этой традиции. Исследовательская стипендия Международного научного центра имени Вудро Вильсона в Вашингтоне предоставила мне время и ресурсы для завершающей редакционной работы над книгой.

Большую помощь в работе над проектом оказали мне многочисленные друзья и коллеги. Томас Блэнтон из Национального архива безопасности при Университете Джорджа Вашингтона в Вашингтоне и Бет Бейли, Дэвид Фарбер и Ральф Янг из Университета Темпл побудили меня проводить параллели между «детьми Живаго», советскими шестидесятниками и молодежными движениями 1960-х годов на Западе. Майкл Дэвид Фокс, Стивен Коткин, Эрик Лор, Бенджамин Натанс, Юрий Слезкин и Ричард Стайтс предложили мне помощь в обсуждении рукописи и ставили передо мной серьезные вопросы на заключительной стадии работы над проектом. Владимир Шляпентох, Наташа Саймс, Константин Симис, Ральф Янг и Виктор Заславский прочли и прокомментировали первые варианты некоторых глав, а Хольгер Ловендорф работал над всей рукописью в целом. Особую благодарность я хочу выразить двум анонимным рецензентам и моим великолепным редакторам английского текста в Гарвардском издательстве Джойс Зельцер и Сьюзан Абель. Они помогли мне исправить многочисленные ошибки и предвзятые суждения и показать «детей Живаго» как феномен мировой истории в той форме и тем языком, который мог бы быть понятен западному читателю, далекому от знания советских реалий. Мои родители, Мартин и Людмила Зубок, вдохновили меня на эту книгу – их дружеская компания, разговоры, застолья дали мне живой опыт шестидесятых. Без любви и заботы моей жены Елены работа над этой книгой была бы невозможной. Я писал для моих детей Андрея и Михаила, надеясь, что когда-нибудь эта книга поможет cвязать их духовный мир с миром моих родителей. По трагической случайности, когда я завершал работу над рукописью, Андрей попал в автомобильную аварию. Его не удалось вывести из комы. Память о нем и его ранней гибели продолжает сидеть занозой в моем сердце.

Англоязычное издание книги появилось в 2009 году в издательстве Гарвардского университета, и тогда мне казалось, что перевод этой книги на русский язык будет излишним. В то время в России издавались десятки книг и воспоминаний шестидесятников – многих из тех интеллектуалов и деятелей культуры, о которых я написал. Мне не хотелось вторгаться в этот круг в роли «чужака». Я рассуждал примерно так: «В России уже и так много написали о том времени. На радио и телевидении – поток воспоминаний. А молодежь спешит жить настоящим, и для нее