Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

раньше больше всего любила российская пропаганда, сейчас оказываются наглядным аргументом в пользу того, что Путин должен вести войну до победного конца, иначе придет Илья Пономарев и устроит России деколонизацию.

Отсутствие возможности на равных оппонировать российской власти – обстоятельство, вызванное многими факторами, среди которых невысокие организаторские качества оппозиционеров далеко не первое. Но само право на что-то претендовать начинается с признания объективного положения дел, которое сегодня заключается в том, что никакой российской оппозиции не существует, и никаких политиков, способных и имеющих право говорить с Западом и российскими властями от имени недовольной войной части общества, нет. Когда в них возникнет потребность, они появятся, пока же хватит шарлатантствовать и инфоцыганствовать. От прошлых волн эмиграции остались достижения в искусстве, в науке, в бизнесе – самыми неуспешными и забытыми оказались именно политические структуры. Нет оснований думать, что сейчас что-то будет иначе.

17 марта 2023

Инициатива Михаила Светова снять санкции против «рядовых россиян», в общем, провалилась – количество подписавших петицию совсем не впечатляет, зато впечатляет реакция тех лидеров общественного мнения, на чью поддержку Светов, очевидно, рассчитывал, и прежде всего Михаила Ходорковского, среагировавшего на предложение Светова громче всех и радикальнее всех, если считать радикализмом в российских координатах усредненную украинскую позицию – хороших русских не бывает, отвечать должны все, долой рашизм.

Мизансцену украсила бы, наверное, массовка из «простых россиян», которые бы вздохнули – да, мол, надо с нами пожестче, – и разошлись бы по своим углам готовиться к неизбежному наказанию и покаянию. Но такой массовки здесь как раз и нет, и, может быть, это и есть самое обнадеживающее во всем сюжете. Отключенный SWIFT, заблокированные международные сервисы, усложненное получение виз – шоковые приметы прошлой весны, именно прошлой, хотя понятно, что ничего никуда не делось, но понятно также, что те, для кого это было насущной потребностью, за год (на самом деле не за год, быстрее) заново научились смотреть сериалы, пить кока-колу, одеваться в брендовую одежду, а заодно освоили карту мира, обнаружив, что она не исчерпывается шенгенской зоной, и безвизовые страны пригодны для эмиграции и туризма иногда даже в большей степени, чем те, куда было принято ездить до войны.

Реакция Запада на развязанную Путиным войну действительно ударила по миллионам русских, и действительно нет оснований считать, что причинение неудобств обывателям по принципу коллективной ответственности как-то ослабляет путинский режим или приближает окончание войны. Но и эта дискуссия осталась где-то в прошлой весне, и что интересного в том, чтобы спорить о давно случившемся. Нация, за три десятилетия пережившая несколько полномасштабных социальных и экономических катастроф, давно усвоившая в отношениях и с государством, и со всей окружающей реальностью, что полагаться можно только на себя, и верить кому-то, ждать от кого-то поддержки и помощи не стоит в принципе – эта нация и в военно-санкционных условиях доказала свои самые высокие способности выживать, подстраиваться под изменившиеся обстоятельства, уклоняться от ударов, вставать после падений. Не будет иронией считать это признаком истинного величия – оно ведь и приобретается в испытаниях, которых чем больше, тем сильнее выживаемость. Мы берем, когда дают, и бежим, когда бьют; не верим, не боимся, не просим. В пять часов утра пробьет подъем молотком об рельс у штабного барака – мы просыпаемся, мы живы. Другой бы умер уже, а мы нет. Внутренний либертарианский рай, рассредоточенный по времени и пространству.

В прошлой же весне остались разговоры о русской Тихановской, которой, как уже тогда можно было понять, не выйдет из публичных оппонентов Путина – это, наверное, до сих пор можно считать законным поводом для зависти по отношению к белорусам, у которых за границей есть политическое представительство, пусть и слабое, но, по крайней мере, располагающее ресурсами, чтобы вывести их из коллективной ответственности за установившуюся в их стране диктатуру. У нас Тихановской нет, наверное, с ней было бы лучше, но так-то – как привыкли давно жить без полиции и без суда, так и без политического представительства давно живем и на него не рассчитываем, и кто оказался в дураках – те, кто претендовал на то, чтобы быть таким представительством. Социальная база расползлась по углам по обе стороны границы, никто никого не представляет, и, может быть, суета последних дней (история с Фридманом и ФБК, украинизация Ходорковского и т.п.) тем и вызвана, что за год всем стала очевидна несостоятельность любых претензий на лидерство в нелояльной части общества – люди справляются без них, а западные контрагенты, познакомившись с «хорошими русскими» поближе, обнаружили, что говорить с ними скорее не о чем. Это не только, конечно, признак несостоятельности российских антипутинских политиков – здесь и западная система приоритетов, в которой понятное место занимает Украина и ее люди, а русские – и уехавшие, и которые в России, – интересны не очень по разным причинам. Восточный европеец, лелеющий свою советскую оккупационную травму, оценивает нас в том духе, что все они такие, оккупантская кирза; умеренный и компромиссный старый европеец типа Макрона реалистично рассуждает, что путинская Россия никуда не денется, а значит, те русские крестьяне, с которыми он просил себя не сравнивать, так и останутся бессловесной фигурой умолчания где-то в тени того режима, с которым так или иначе придется сосуществовать; госдеповский специалист по цветным революциям, прикидывая перспективы антипутинского протеста, еще раз поймет, что таких перспектив скорее нет, и значит, никаких интересов с нашим народом связывать не стоит. Нет никого, кому мы были бы нужны, и странно было бы, если бы о нас, никому не нужных, кто-нибудь бы думал. Субъектности нас лишило собственное государство, это плохо, но кому какая разница, кто виноват – субъектности-то все равно нет, и, значит, рассчитывать не на что, причем не только самому народу, но и тем, кто планирует привлечь его к какой бы то ни было ответственности.

20 марта 2023

Когда стало ясно, что люди, встречавшие Путина на улице ночного Мариуполя, действительно там живут и вряд ли имеют отношение к ФСО, антипутинская пресса даже не пыталась скрывать своего разочарования – за годы случайных встреч с одними и теми же простыми людьми то на рыбалке, то в монастыре, все привыкли, что простых людей Путин возит с собой, а тут вдруг не привез, встретился с настоящими, и придраться как будто не к чему (а когда на выложенном кремлевским сайтом видео нашли выкрик какой-то женщины, что здесь все не по правде