Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

первые же дни которой Владимир Путин произнес свое знаменитое «я лакец». Люди, с оружием в руках воюющие против Российской Федерации в соединении со словом «русский» в названии, легко найдут повод объяснить в том числе и себе, что противостоят не таким же русским, как они, а многонациональному конгломерату, даже орде, ну и в самом деле, если отвлечься от войны – вот перед вами московский околофутбольщик, озабоченный чистотой расы, и какой-нибудь «позывной Чечен», вы же из двух картинок безошибочно выберете русского? А если от войны не отвлекаться, то найдется Марина Ахмедова, которая объяснит, что русский на украинской стороне – это вырусь, а настоящие русские из разных этнических групп закаляются сейчас в военном огне. И снова точка консенсуса – в обоих случаях разговор о принадлежности или непринадлежности к русским начинается с отделения себя от русских-самозванцев, от неправильных русских. Смеялись над кучмовским «Украина не Россия», называли многозначительно Украину «анти-Россией», имея в виду ненормальность идентичности «от противного» – но сами в итоге к этому пришли.

Отдельный разговор – о том, кто именно заходил в брянские села. Уайт Рекс показывал украинский военный билет, а свой корпус называл подразделением ВСУ, и это нравится российской стороне, настаивающей на том, что брянский рейд был именно военной операцией украинцев, выполнением приказа Зеленского, эпизодом войны. Украинская же сторона свою связь с корпусом отрицает, и об участниках вылазки говорит как о не имеющих отношения к ВСУ россиянах, зашедших в село в рамках каких-то собственных внутрироссийских дел, к которым Украина отношения не имеет; российские симпатизанты украинской стороны, не готовые вслед за официальным Киевом играть в путинское «их там нет», предпочитают конспирологию, ищут гэбэшный след в действиях российских ультраправых, чувствуют запах Гляйвица и так далее. В общем виде – перед нами люди, от которых все отрекаются и все их гонят, ничьи люди, брошенные. Бабченковское «родина всегда тебя бросит, сынок» парадоксальным образом продолжает действовать даже при смене родины, то есть, видимо, ключевое слово в этой формуле не «родина», как все думали, а именно «сынок», в нем дело, это он, русский, устроен так, что не нужен никому вне зависимости от того, с какой именно родиной он себя связал. Русский – человек без родины, ничей человек.

Война всегда – высшая форма человеческой агрессии и озлобленности, это не то чтобы нормально, но так мир устроен. Агрессия и озлобленность не знают ни социальных, ни национальных границ. За заборами каких-нибудь калифорнийских вилл (или где живут самые благополучные люди на свете?) тоже редко царит гармония и счастье, но при этом интуитивно понятна разница между злым и агрессивным миллионером и таким же по характеру бродягой. Злой миллионер раздавит бизнес-конкурента, снесет историческую застройку ради своего нового дворца, уволит тысячу рабочих и мрачно уплывет в закат на своей яхте. Злой бродяга будет забивать до смерти ногами какого-нибудь такого же несчастного, а потом протопает кровавыми подошвами к ларьку, возьмет (как Путин и говорил!) паленой водки, забудется до утра, а назавтра и сам свою смерть где-нибудь найдет, а если не найдет, сядет на тротуаре и будет отпугивать прохожих своими бессвязными ругательствами.

Не Бог весть какая метафора, но в положение такого бродяги эта война загоняет русских вне зависимости от того, какой позиции придерживается каждый конкретный человек. Ты можешь быть за, можешь быть против, но участь одна – или злобно орать, или, если есть силы и характер, убивать себе подобных и умирать самому. Когда это все в теории, это не так невыносимо, но для того и существует практика – чтобы теория отливалась в пули, чтобы вытекала кровью, и чтобы можно было запоздало понять: в том, что получается при реализации любых идеологических концепций, нет ничего, что могло бы понравиться даже самому экзальтированному романтику. Что общего между тем, кто видит в брянском рейде оправдание для СВО, и тем, для кого вылазка РДК воодушевляющий знак будущей победы Украины? И те, и другие желают нам зла. Нам – русским.

6 марта 2023

Официальную версию покушения на Константина Малофеева скептики оспаривают с первых минут – и машина слишком скромная, и стояла черт знает где и без охраны, но строго по центру кадра камеры наблюдения, и бомбу отвинчивали уже в другом месте, то есть ехали к месту отвинчивания с бомбой. В общем, все неубедительно, верить не надо, но если бы речь шла только о вере. Чем неубедительнее сюжет, тем очевиднее, что перед нами провокация, а значит – каким бы сомнительным ни было покушение, последствия его будут самые несомненные. Какая-нибудь кампания по выявлению врагов, массовые аресты с последующими пытками и длительными сроками, а может быть, возвращение смертной казни или, чем черт не шутит, удары по центрам принятия решений?

Оптимистичный лоялист верит, что русские неонацисты, вставшие на сторону ВСУ, пытались убить патриотического олигарха Малофеева. Сочувствующий Украине пессимист предполагает, что речь идет о провокации, которая повлечет за собой самые мрачные последствия. И только реалист знает, что новость о коварном покушении исчезнет из лент уже к концу дня, и Малофеев, а также его заминированный «мерседес» окажутся забыты навсегда. Собственно, подсказка заключена в самой понедельничной сенсации – ФСБ сообщает, что помимо покушения на Малофеева люди из «Русского добровольческого корпуса» пытались взорвать газопровод под Волгоградом; это относительно давняя история, август 2022 года, тогда речь шла о таинственных правых радикалах, которые оказали вооруженное сопротивление и были уничтожены – ни имен, ни подробностей, и ни последствий. Эпизод, скорее всего, какой-то воображаемой борьбы, имеющей значение только в смысле отчетности, и если спустя полгода на этот сомнительный эпизод ссылаются, чтобы с его помощью доказать что-то еще более сомнительное – может, так и задумано, может, подмигивает внимательному читателю чекистский прессслужбист – не пугайся, мол, это наши конторские штучки, тебя не касаются, забудь.

И если сам Константин Малофеев вдруг верит сообщениям ФСБ и думает теперь, что его жизнь теперь никогда не станет прежней, и для всех теперь он останется тем самым, которого хотели убить украинцы – пусть он позвонит Владимиру Соловьеву и спросит, помнит ли тот о предотвращенном российскими спецслужбами покушении на него самого, Соловьева, в самом начале войны; Соловьев будет долго морщить лоб, вспоминать, потом припомнит – да, что-то было. Может быть, у Малофеева получится лучше запомнить страшную веху своей биографии?

Единственное последствие новости о покушении на Малофеева – она на несколько часов продлила жизнь сюжету с брянской вылазкой