Ненужная жена красного дракона - Виолетта Весна

— Час назад. Айрис едва не выгнала из лекарской всех, включая лекаря. Потом разрешила ему дышать под её надзором.

— Он спрашивал обо мне?

— Да.

Элиана отвернулась к окну.

Внизу слуги смывали с камней пепел. Вода текла по желобам тёмными ручьями.

— И что вы сказали?

— Что вы придёте, когда сами решите. Он ответил, что впервые за долгое время это звучит правильно.

Сердце сжалось.

Не мягко.

Больно.

Теренс был жив. Это радовало. Это злило. Это заставляло память снова раскрывать старые двери, за которыми были и детский смех, и подпись под договором, и его кровь на полу зала пламени.

Элиана не знала, как прощать человека частями.

Она умела злиться целиком.

Кайрен отложил яблоко.

— Не обязательно сейчас.

— Что?

— Идти к нему. Прощать. Говорить правильные слова. Становиться великодушной частью семейной истории. Всё это необязательно сейчас.

Элиана посмотрела на него.

Впервые в его голосе не было шутки.

— Вы говорите так, будто знаете.

Он усмехнулся, но устало.

— У меня старший брат, который годами считал молчание вершиной заботы. Конечно, я знаю. Иногда любишь человека и всё равно хочешь ударить его чем-нибудь тяжёлым. Айрис, кстати, утверждает, что кувшин подходит лучше всего.

Элиана невольно улыбнулась.

— Она стала дурно влиять на вас.

— Я в восторге.

На мгновение между ними стало легче.

Потом Кайрен поднялся, слишком резко, поморщился и сделал вид, что ничего не случилось.

— Райгар в зале совета.

— Ему нельзя долго стоять.

— Скажите это ему. Я ценю свою жизнь.

— Вы только что сказали, что не следуете запретам.

— Своим. Чужие иногда разумны, особенно если чужой может превратиться в дракона и доказать правоту огнём.

Элиана сжала кольцо.

— Он спрашивал обо мне?

Кайрен посмотрел на неё мягче.

— Каждые десять минут. Очень скрытно. С выражением лица «я совершенно не волнуюсь, просто хочу знать, жива ли моя жена, дышит ли она, ела ли, пила ли и не решила ли уйти из дворца через тайный ход».

— Я не его жена по выбору.

— Пока нет, — сказал Кайрен.

— Но он впервые понял разницу между «пока нет» и «никогда». Это уже почти чудо.

Элиана не ответила.

Кайрен направился к двери, но на пороге остановился.

— Княгиня.

— Да?

— Что бы вы ни решили насчёт кольца, не решайте из жалости к нему. Райгар этого не переживёт.

Она нахмурилась.

— Жалости?

— Он выдержит ваш отказ. Больно, мрачно, с риском для мебели, но выдержит. А вот если однажды поймёт, что вы остались потому, что он был ранен, виноват и красив в своём страдании, это убьёт его гордость, а вместе с ней половину дворца.

— Вы умеете говорить серьёзно?

— Стараюсь не злоупотреблять. Пугает людей.

— Спасибо, Кайрен.

Он кивнул.

— Обращайтесь. Особенно если решите сбежать. Я знаю лучшие ходы.

— Кайрен.

— Шучу. Почти.

Он вышел.

Элиана снова посмотрела на кольцо.

Не из жалости.

Нет.

Если она однажды наденет его, это будет не потому, что Райгар чуть не умер. Не потому, что город склонился перед ней. Не потому, что весь Альтарон увидел, как князь опустился на колено и отказался считать договор достаточным.

Кольцо можно было надеть только тогда, когда сердце перестанет путать тепло с клеткой.

Хранилище Ильсара взяло из неё страх, старый и глубокий, но не сделало её безрассудной. Она по-прежнему помнила письмо. Первую ночь. Дальнее крыло. Чужие решения, сложившиеся вокруг неё, как стены.

И всё же теперь рядом с этими воспоминаниями стояли другие.

Райгар, отступающий от Престола.

Райгар, отдающий её свободу перед советом.

Райгар, разворачивающийся от северной дороги к горящему Альтарону, потому что она попросила.

Райгар, называющий её любимой так, будто это не просьба остаться, а признание, которое может умереть вместе с ним.

Элиана закрыла ладонь с