Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

Фидан вышла перед всеми, в расшитом цветным бисером платье, чеканном ожерелье. На лбу её сверкала зарина-камса, свадебная шапка из золотых монеток. Девушка поклонилась и отцу родному, и царю Сайтафарну, и всем языгам. И сказала:

— Люди добрые! Благодарю за почёт и гостеприимство! Приняли вы нас, как родных! Ни в чём мы у вас в гостях отказа не знали. Много я тут встретила славных витязей, которых честь своим мужем назвать. Да только одного выбрать надо. А отказом обижать никого не хочу! Потому, пусть боги нас рассудят! Пусть всё будет по старому обычаю! Тот, кто на коне меня догонит — моим мужем станет!

Сарматы зашумели, выражая полнейший восторг словами Фидан. Всем не терпелось посмотреть на состязание за невесту. И речь девушки пришлась им по сердцу.

А отец усмехнулся, прошептал Амазаспу на ухо:

— Вот молодец! Одним махом от толстяка Тотразда отделалась! Так им и надо, нечего кого попало подсовывать!

Саурмаг вышел вперёд, торжествующе огляделся, словно уже победил и назвал Фидан своей невестой. Кое-кто принялся потешаться над бедно одетым воином и тот, нахмурившись, положил ладонь на рукоять меча.

Условия состязания были простыми. Женихи должны догнать невесту и отобрать у неё платок. Кто сумеет, тот и будет её мужем, а кому ловкости и силы не достанет — получит от девушки удар плетью. Нередко состязались с уговором, тайно сговаривались с будущим женихом. А потом только для него слегка замедляли бег коня и позволяли отобрать платок.

Зная об этих девичьих хитростях, отец подмигнул Фидан:

— Ну, теперь увидим, кого ты выбрала! Кому позволишь себя, догнать, а?

Для скачек всё было готово после полудня. Ждали, пока из дальних кочевий съедутся люди. И женихи, и те, кто просто поглазеть на ловлю невесты хотел. День уже клонился к вечеру. Состязаться следовало неподалёку от кибиток роксолан, на поле, почти ровном. Проехать один круг на виду у всех. Был он большим, на самом дальнем конце фигуры всадников будут трудно различимы. О том зная, женихов подначили нарядится пёстро, в разнообразные цвета. Не всем по достатку такое оказалось, не одному нищеброду Саурмагу пришла в голову мысль возвыситься, женившись на царской дочери. Но хватало и тех, кто смотрелся ярким селезнем среди невзрачных уток.

Радуясь предстоящему весёлому зрелищу, собралось всё кочевье. И дети малые, и даже рабы, все пришли поглядеть на скачки.

Деян стоял в сторонке, опираясь на костыль. Никому сейчас до него дела не было. Как ему казалось. Но тут мальчишка лет семи подёргал его за рукав:

— Армаг, там тебя зовут.

Деян удивился и поковылял в указанном направлении. За шатрами обнаружился Язадаг с двумя лошадьми.

— Держи, Деян, — он протянул мастеру поводья.

— Ты откуда моё имя… — нахмурился тот и осёкся. Догадался.

— Давай, подсажу, — предложил Язадаг.

Деян не стал больше ничего спрашивать.

Всё у них было готово и обговорено, но мастер помощи не ждал, думал, коня красть придётся. А с его ногой это дело непростое, хотя царевне он пообещал, что всё исполнит.

Язадаг помог Деяну сесть верхом. И отдал поводья заводного коня.

— Не сказала она мне, чего вы с ней замыслили. Но чует моё сердце, что-то непростое и опасное. Сусагу я вас не выдам. Да и этим, само собой, родственничкам. Люблю её, дурёху, потому пусть будет, как она решила.

— Любишь Фидан? — удивился Деян.

— Да не так, как ты подумал, — усмехнулся сармат, — мне Фидан, словно младшая сестра. Я её люблю, не меньше, чем Распараган. А может и больше. И того, кто её мужем станет, буду братом звать. Удачи тебе!

Деян стегнул коня. Язадаг долго смотрел ему вслед.

А в кочевье все желали удачи женихам Фидан. К Саурмагу, немного помедлив, присоединился Асхадар. Его выход народ воспринял с особенным восторгом. Асхадара языги любили, ибо он был, хотя и родовит, но в обхождении прост, незаносчив даже с самыми бедными доителями кобыл. Саурмага наоборот, многие в царском роду «серых» недолюбливали. Но оурги, «волчата», всё равно горячо желали победы своему.

— Эй! А Тотразд где? — кричали языги, — мамка не пустила?

— Нет, он барана оседлает и впереди всех поскачет!

— Да не скальте зубы! Саурмаг победит! Он удачливый!

— Разве он удачливый? Это Асхадар самый лучший наездник! Его невеста будет, он победит! Видал, какой у него конь? Летит, как птица! А глянешь, так поумнее многих людей будет! Сам путь выбирает, от стрелы и от копья уворачивается!

— Да ты загнул! Отчего тогда Асхадар на состязание первым не выходил? Жениться на царевне раздумал?

— Мне он сказывал, что девка-то хороша и жениться бы он хотел, да в чужой род уходить неохота!

— А чего ж сейчас вышел?

— А ты бы не вышел? Останешься — засмеют! Нет, надо победить!

Фидан выехала вперёд, Снежинка переступала важно, будто чувствовала, какое серьёзное дело ей предстоит. Фидан проехалась перед женихами, сняла с головы платок. А потом нежно улыбнулась самому родовитому претенденту. И сказала ему:

— Удачи тебе, Асхадар!

Она успела заметить, как Саурмаг злобно заскрежетал зубами, с ненавистью глянул на соперника.

Увидели это и другие. Многим стало «всё ясно». Впрочем, споры о выборе девушки разгорелись ещё жарче.

Да не время по сторонам глядеть, пора уже! Девушке положено было выехать и удалиться на полёт стрелы, только потом в погоню пустятся женихи.

Вот и началось! Выручай, Снежинка!

Фидан рванула с места. За спиной у неё кричало всё кочевье, народ радовался любимому зрелищу. А Снежинка летела в галопе.

Вот позади неё вновь заорали, ещё громче. Это с места сорвались женихи.

Снежинка словно почувствовала, как много сейчас зависит от неё. Лёгкая, стремительная, невесомая — она стала зимним вихрем. Её копыта едва касались земли, будто под ногами не бурая пожухшая от затяжной жары трава, а облака. Роскошная грива сливалась с платком Фидан.

За ней золотистой молнией мчался гнедой Асхадара, аллюр его был и стремителен, и благороден. Зрители глаз не могли оторвать в восхищении.

Позади, чёрной грозой, настигал вороной жеребец Саурмага. Его копыта били в землю, как боевые барабаны, выбивая глухие удары, от которых содрогалась сухая трава. Ноздри рвали воздух, будто огнём пыхали.

Снежная буря. Золотое солнце. Грозовая тьма.

Верно, даже боги сейчас затаили дыхание, следя