Мастера европейской прозы - Владимир Владимирович Набоков

небо было голубое, вокруг цветущих лилий жужжали жучки <..>» (А. Ромм); «Через решетку пробивались солнечные лучи, на песке вычерчивали свою тень листья дикого винограда, благоухал жасмин, небо было безоблачно, вокруг цветущих лилий гудели шпанские мухи <..>» (Н. Любимов). В оригинале действительно шпанские мухи (cantharides – ярко-зеленые жучки), а не шмели, и – следует добавить – цветущие лилии (lis en fleur), а не сирень (lilas).

С. 264. «That is the question, как недавно было написано в газете», – не ведая о том, что цитирует не руанского журналиста, а Шекспира, чего не подозревал, возможно, и сам сочинитель передовицы. – О том же иронично сказано в романе Набокова «Под знаком незаконнорожденных» (1947): «Ах, “вот в чем вопрос”, как заметил мосье Омэ, цитируя le journal d'hier…» (Набоков В. Под знаком незаконнорожденных / Пер., статья, коммент. А. Бабикова. М.: АСТ: Corpus, 2025. С. 166).

С. 279. Смутная надежда на счастье <..> невинным образом ведет к Лере (буквально – «счастливый»)… – В оригинале Lheureux (фр. heureux – счастливец).

С. 307. Пруст где-то говорит, что мастерство Флобера в обращении с временем, с протекающим временем, выразилось в употреблении имперфекта, imparfait. С помощью имперфекта, говорит Пруст, Флоберу удается выразить непрерывность времени, его единство. – В «Добавлении к заметкам о Флобере» М. Пруст отметил следующее: «Флобер так много сил вложил в синтаксис, что именно в нем заключено все его своеобразие. Это гений грамматики. Еще один бог в ряду причудливых богов из “Искушения Святого Антония”; он облечен в форму простого прошедшего времени, местоимения и причастия настоящего времени. Его величайшая, непреходящая неповторимость почти не видна – она настолько вошла в плоть и кровь современного литературного языка, что, встречая флоберовское у других писателей, мы просто не отдаем себе отчета, что они всего лишь подражают ему; неповторимость эта – грамматическая. <..> Уже в “Госпоже Бовари”, то есть с самого начала творческого пути, Флобер открывает этот прием – возможно, самый новаторский из всех известных во французской литературе» (Пруст М. Против Сент-Бёва. Статьи и эссе / Пер. Т.В. Чугуновой. М., 1999. С. 120–121).

С. 317. Это не только хорошая «кошмарная история», как воскликнул пробудившийся Стивенсон… – В оригинале «bogey story» – страшная история (bogey или bogeyman – злой дух, крадущий непослушных детей).

С. 349. …окруженного друзьями и лелеющего благородные надежды… – В оригинале Набоков в этом месте обращает внимание студентов на аллитерацию: «Yes, I preferred the elderly and discontented doctor, surrounded by friends and cherishing honest hopes <..>» (курсив мой. – А.Б.).

С. 361. Эти семь частей, вышедшие на французском в пятнадцати томах… – В русском переводе исключено следующее место: «Монкриф [Ч.К. Скотт Монкриф (1889–1930) – английский переводчик Пруста] умер, так и не закончив перевод всего цикла, что неудивительно, и последний том перевел человек по имени Блоссом [Фредерик Блоссом, его перевод был издан в США в 1932 г.], который справился с этим весьма успешно» (пер. мой. – А.Б.).

С. 383. …«епифании» – скажет современный критик… – «Эпифании» (ок. 1901–1903) – сборник зарисовок или этюдов в прозе Дж. Джойса. У Джойса эпифания – «моментальное духовное проявление», «ускользающий тонкий момент» (Хоружий С. Комментарии // Джойс Дж. Собрание ранней прозы / Пер., статья, коммент. С. Хоружего. М.: Эксмо, 2011. С. 762). Сам термин восходит к греческому понятию «проявление»; в христианском богословии эпифания (епифания) – зримое проявление божественного в тварном мире.

С. 394. дело Дрейфуса – судебный процесс 1894 г. во Франции и последовавшее за ним общественное противостояние (1896–1906) по делу о шпионаже в пользу Германской империи офицера французского генерального штаба, эльзасского еврея Альфреда Дрейфуса (1859–1935). Сфабрикованное против него обвинение обсуждалось на фоне сильных антисемитских настроений в обществе и нашло отражение в «Острове пингвинов» (1908) А. Франса и в цикле романов М. Пруста. Полное оправдание Дрейфуса состоялось только в 1906 г.

С. 423. «Мне не казалось, – пишет он в заключение, – что у меня еще найдутся силы <..> между которыми уместилось столько дней и которые столь далеки друг от друга во Времени». – Приведем концовку прустовского цикла в переводе А.Н. Смирновой: «Я, наконец, понял, почему герцог Германтский, которым я любо-вался, глядя, как он восседает на стуле, удивляясь, что он почти не состарился, хотя за его плечами было гораздо больше лет, чем за моими, как только он захотел подняться и встать прямо, покачнулся на своих ногах, дрожащих, как у старых архиепископов, у которых если и есть что-то прочное, так это их металлический крест <..> двинулся вперед, покачиваясь, как листок на ветке, на крутую вершину своих восьмидесяти трех лет, как если бы люди стояли на странных ходулях, которые были живыми и делались все длиннее и длиннее, оказываясь вдруг выше колоколен, и в конце концов вырастали такими длинными, что ходить на них становилось уже невозможно и опасно, и тогда люди падали. <..> Я боялся, что мои собственные ходули стали уже слишком длинны для моих шагов, мне казалось, что у меня больше не будет сил хотя бы еще какое-то время сохранять связь с собственным прошлым, находившимся уже так далеко внизу. И если хватит у меня сил на достаточно долгое время, чтобы успел я завершить свое произведение, в первую очередь я стану описывать людей, даже если придется сделать их похожими на чудовищно огромные существа, предоставить им пространство гораздо большее, чем то до невероятности суженное место, что было им выделено в этом мире, пространство, напротив, длящееся до бесконечности, потому что они все касаются одновременно – словно гиганты, погруженные в толщу прожитых ими лет, – столь отдаленных одна от другой эпох, меж которыми уместилось столько дней – во Времени» (Пруст М. Обретенное время / Пер. А. Смирновой. СПб.: Амфора, 2001. С. 376–377).

С. 430. …барышню, у которой кончился бензин <..> «дерево», «дорога», «цветок», «небо», «хлев», «большой палец»… – Набоков имеет в виду, что девушке, оставшейся без топлива, придется голосовать на дороге, по-американски подняв большой палец (англ. thumb означает и «большой палец», и – в форме глагола – «остановить проезжающий автомобиль»).

С. 433. Однажды, когда трезвомыслящий, но несколько поверхностный французский философ попросил глубокомысленного, но темного немецкого философа Гегеля изложить свою мысль сжато, Гегель отрезал: «Такие предметы нельзя изложить ни сжато, ни по-французски». – Набоков имеет в виду расхожий анекдот о том, что Г. В. Ф. Гегель (1770–1831) на предложение подготовить для французских читателей краткое популярное изложение его системы ответил: «Моя философия не может быть изложена ни проще, ни короче, ни по-французски». Источник анекдота, по всей видимости, – ответ Гегеля барону Фредерику Райфенбергу (бельгийцу), попросившему у философа