Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

последнее время весьма убедительно, но, по сути, остаемся на позициях, близких к тем, что были в первую неделю войны, или даже менее выгодных. Три года мы находимся в состоянии напряженной борьбы: не отступаем, наступаем, и сейчас наступаем. Но этого недостаточно, чтобы говорить о мире, который бы нас устраивал. Наши военные позиции объективно не столь прочны, чтобы гарантировать победу. Требовалось привести весьма сложные аргументы. Я не хотел их называть или обсуждать заранее – они могли быть самыми разными, и мы до сих пор не знаем, какие именно доводы представил Путин на Аляске. Однако, судя по реакции, сопровождающей это событие, Путин эти доводы нашел.

По большому счету, истинное значение саммита на Аляске станет ясным позже – возможно, на этой неделе или в ближайшие дни. В краткосрочной перспективе это, безусловно, победа, и она превзошла ожидания, учитывая, сколько было рисков. Все опасности, связанные с Аляской, были успешно преодолены. Это замечательно. Но я считаю, что не стоит питать чрезмерных надежд – лучше сохранять объективность и оценивать результаты такими, какие они есть. Моя позиция не изменилась: все могло обернуться плохо, даже очень плохо, могло вообще не состояться. Но переговоры прошли, и не просто неплохо, а хорошо, даже исключительно хорошо. Это признали все, включая самого Трампа. Исключение – Зеленский, Евросоюз и неоконсерваторы, которые назвали это провалом. А если для них это провал, то для нас, безусловно, успех.

Но как глубоко результаты этих переговоров повлияют на реальное положение дел? Это вопрос открытый. Их все еще можно сорвать. Хотя Трамп демонстрирует решимость настаивать на мире на российских условиях, пытаясь заставить Евросоюз и Зеленского принять наше предложение, Зеленский, пусть и незначительная фигура, может сыграть решающую роль. Знаете, как с пьяницей: бутылка водки – и он еще доберется домой, но еще одна рюмка – и он рухнет. Зеленский – всего лишь подмастерье, низший вассал в западной геополитической иерархии, но, если он упрется по своим политическим мотивам, это может стать той каплей, что перевесит чашу войны. Этого нельзя исключать.

Сейчас в игру вступили лидеры Европы и Зеленский, стремящиеся любыми способами сорвать результаты переговоров на Аляске. Трамп это понимает и старается отстоять достигнутое. Я вижу два возможных исхода. Первый: Трамп дожмет Зеленского и Евросоюз, найдет убедительные аргументы и заявит: «Принимайте русское предложение – я здесь главный на Западе, король мира, делайте, как я сказал». Тогда карты будут раскрыты, и мы узнаем, в чем заключался этот план. Второй вариант: переговоры сорвутся. Тогда Трамп может сказать: «Вы все разрушили, воюйте сами. Я – миротворец, дайте мне Нобелевскую премию мира, Аляска – мой аргумент. Я умываю руки, как Понтий Пилат, это больше не моя война».

Есть и третий вариант, который нельзя сбрасывать со счетов: внутреннее лобби, неоконсерваторы в окружении Трампа – Грэм, Ричард Блюменталь и другие близкие к нему фигуры – могут его переубедить. Они стремятся к продолжению войны, как при Байдене, к эскалации, к угрозе ядерного конфликта. Учитывая, как Трамп радикально менял позицию по Ирану, Израилю, списку Эпштейна или движению MAGA, я не исключаю, что он может изменить курс и здесь, и тогда переговоры на Аляске будут аннулированы, словно их не было. Все три сценария возможны. Какой из них худший? Затрудняюсь сказать.

Но даже в этих соглашениях полной победы нам никто не даст. Освобождение Новороссии, не говоря уже об Украине, – этого нет. Если от наших минимальных требований еще что-то отнять, это может стать фатальным. Запад, как только начинается перемирие, вводит свои войска под видом «гарантий безопасности Украины» – войска НАТО, войска Европы. Это не гарантия нашей безопасности. Мы можем договориться, но через два, три, пять, десять лет все начнется заново. Через неделю все может повернуться вспять, и на Украине окажутся войска Евросоюза. Если план перемирия будет принят даже в текущем виде – а я не знаю его окончательной версии, – это может быть далеко не лучшим исходом. Продолжение войны нежелательно, но мы к ней привыкли и научились побеждать в прямой конфронтации с Западом – с трудом, но побеждать. Это не худший сценарий. А вот если Трамп предложит Зеленскому и Евросоюзу воевать с Россией, это было бы оптимальным для нас, потому что мы продолжим свое дело и консолидируемся.

Многие коллеги считают, что нам нужна передышка, чтобы подготовиться к следующей, неизбежной войне. Россия осознала, в каком враждебном окружении находится, но нам нужно время, чтобы собраться с силами. Однако, основываясь на опыте последних четырех десятилетий, я опасаюсь, что периоды мира, к сожалению, нам не на пользу.

На четвертый год войны у нас огромная инерция. Если все выдохнут и скажут: «Все закончилось», вместо мобилизации общества наступит демобилизация, а это будет фатально. Неясно, как воспримут результаты, если они не будут окончательными – а они не могут быть окончательными. Смогут ли самые активные люди на фронте и в общественной жизни сохранить и усилить внутреннюю мобилизацию? Не воспримут ли это как отпуск, конец, возврат к прошлому? Агенты влияния хлынут обратно. Такой неокончательный мир без полной победы таит свои опасности, которым нужно противостоять. Если мы сейчас, не добившись окончательной победы, заключим перемирие, это может привести к катастрофе.

Поэтому я говорю: все решается на этой неделе, с возможной встречей Трампа, Зеленского и Путина. Все остается неоднозначным. Утверждать, что это точно победа или поражение, я не решусь. Есть разные точки зрения, и я попытался обрисовать три базовых сценария. Как все сложится? Увидим в ближайшее время.

Принципиально, что прямое, радикальное участие США – это балансирование на грани большой ядерной войны с использованием стратегических вооружений. Война с Европой тоже опасна и тяжела, но уже в рамках возможного, исходя из того импульса, который мы набрали за последнее время. Война с Америкой закончится уничтожением человечества. Если война с Америкой снимается с повестки дня, человечество получает шанс.

Удаление Трампа от MAGA-проекта на критическую дистанцию

Татьяна Ладяева. Как будет вести себя Трамп, с какими позициями он подойдет к переговорам с Зеленским и представителями Евросоюза, учитывая все прогнозы и промежуточные итоги, о которых мы говорили в первой половине часа? Выходит, Трамп здесь выступает в роли некоего лидера, к которому пришли за указаниями, и он просто скажет, что им делать или не делать? Или все будет иначе, не так, как с Владимиром Путиным, где, как вы верно отметили, встреча прошла на равных, с взаимным уважением и символичным рукопожатием – это же