Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Наши самые тяжелые поражения случались не в битвах лицом к лицу, а когда мы сближались с Западом, доверяли ему. Трамп с его более умеренным отношением к нам в долгосрочной перспективе представляет бо́льшую опасность.

Самое страшное – в нашем народе, в нашем обществе есть черта, подобная зависимости алкоголиков: токсическая вестернозависимость. Она тянется не только из нашего времени, но из XVIII и XIX веков. Эта зависимость играла с нами злую шутку: мы увлекаемся их идеями, стремимся подражать, некритично перенимаем их ценности – и каждый раз это приводит к коллапсу. Затем мы приходим в себя, отстраняемся от Запада, с трудом восстанавливаем суверенитет, но потом все повторяется. Это как поднести чекушечку закодированному алкоголику. За три с половиной года войны и предшествующие годы мы почти избавились от этой зависимости. Но, к великому сожалению, возможен регресс: релоканты, иностранные агенты хлынут обратно, их простят, забудут – и это будет конец. Россия после этого не поднимется. Трамп кажется разумнее, приличнее, но, если мы поддадимся соблазну «легких наркотиков» в виде сближения с Америкой или Западом, это может стать фатальным.

К войне, даже к эскалации, наше общество сейчас гораздо лучше подготовлено, чем к миру. Перемирие может оказаться для нас гибельным. Мы теряли все не в войнах – в 1989, 1991 годах, – а в мире, когда с распростертыми объятиями шли навстречу Западу.

Никому нельзя доверять, особенно Западу

Татьяна Ладяева. Получается, доверяй, но проверяй?

Александр Дугин. Никому нельзя доверять, особенно сатанинской западной цивилизации. Ее не зря называют сатанинской: дьяволу верить нельзя никогда. Его невозможно уничтожить, он вечен, но сражаться с ним необходимо всегда. Чем дальше, тем сильнее Европа превращается в цивилизацию дьявола, становясь все более враждебной для нас. Если у Запада есть свои циклы и внутренние противоречия, их нужно использовать. Тех, кто нам близок – MAGA, европейских популистов, Фицо, Орбана, – мы должны поддерживать. В них живы традиционные ценности, протест против извращений либерализма, глобализма и Глубинного государства. Это наши повстанцы внутри «сатанинской цивилизации». Но в целом Запад – это воплощение зла, и зло это нарастает.

Когда он улыбается нам, расстилая красную дорожку, это может оказать роковое воздействие на тех, кто зависим от него. Если мы, подобно славянофилам, евразийцам, сторонникам великой суверенной цивилизации, все осознаем – как это делает наш президент, – то ситуация иная. Он именно таков. Однако окружение, воспитанное в 1990-е на зависимости от Запада, еще не постигло глубину происходящих перемен. Для сильной, уверенной русской элиты любые отношения с Западом – будь то дружба или вражда – были бы в нашу пользу. Мы бы сражались, побеждали, выстраивали отношения, не теряя достоинства, не доверяя слепо, но используя возможности для укрепления своих позиций.

Наш президент – воплощение такой суверенной элиты, как и Лавров, Белоусов, Ушаков – символы этой силы. Для них эскалация, даже прямая война – часть стратегического замысла. Нам нужна именно такая элита. Но человек, слабый перед Западом, с патогенным ядром либерализма и западничества, с западными мелодиями в голове, представляет опасность. Вспомните фильм «Нулевой день», где бывшему президенту США через проект «Протей» внушали специальные звуки. Наши элиты порой слышат Rolling Stones или дипломатические мотивы посреди военных заседаний. Эта открытость к внешнему влиянию – через западные гаджеты, капитализм – разлагает. Зависимость наших элит от Запада – наше слабое место, и она опаснее при дружбе, чем при войне.

Сербия напрямую зависит от многополярности

Татьяна Ладяева. В этом ключе интересно заявление президента Сербии Вучича. На фоне протестов в его стране он говорит, что встреча глав России и США на Аляске имеет решающее значение для мира и для Сербии в частности. Если мы сейчас решим ситуацию с Украиной, это может повлиять на Сербию, правильно ли я понимаю?

Александр Дугин. Укрепление нашей позиции меняет все. Если Аляска станет реальностью, воплотится в жизнь, это ознаменует признание многополярности. В многополярном мире существует несколько центров принятия решений, и Россия – один из ключевых. Это затронет Ближний Восток, Сербию, цветные революции в Европе, Индию, Китай, Африку, Латинскую Америку, исламский мир. Многополярность утвердится как факт, если суверенитет России будет доказан и закреплен. Вучич совершенно прав: Россия, увязшая в конфликте, который не может разрешить быстро, – это одна реальность. Россия, признанная победителем, – совсем другая. С ней будут считаться иначе, наши позиции значительно усилятся. Это отразится на Сербии, Молдавии, постсоветском пространстве. Но иллюзий питать не стоит: в покое нас никто не оставит.

Татьяна Ладяева. Надежда на это безответственна?

Александр Дугин. Надежда – это безответственно, это может обернуться для нас фатальной ошибкой. Мы противостоим коллективному Западу, «сатанинской цивилизации», которая не даст нам покоя ни на одном фронте – если не на внешнем, то на внутреннем, – разлагая наше общество изнутри. Мы должны готовиться к долгой, почти бесконечной войне.

Медведь, Дракон и Слон победили[96]

Как строить новую архитектуру мира?

Ведущий. Саммит ШОС, безусловно, событие номер один, номер два и номер три, наверное, во всем мире сейчас: и с точки зрения геополитики, экономики, безопасности и места в информационном поле. На ваш взгляд: что первично в данном случае, когда мы начинаем говорить про саммит в Тяньцзине, который, собственно, уже стартовал и вовсю развивается?

Александр Дугин. Да, это нечто фундаментальное. Возможно, именно это станет переломной точкой. По большому счету многополярность, которая фиксируется в ШОС и БРИКС, держится на трех главных опорах. Это Россия, Китай и Индия. Три безусловных государства-цивилизации. Три безусловных самостоятельных полюса. Вот это и есть многополярность. Поначалу эта многополярность строилась аккуратно, можно сказать. В принципе, речь шла о том, что она создается вне Запада, но не против Запада. И если бы Запад это принял, то нельзя исключать, что и для него нашлось бы место в этом многополярном мире.

Но дальше возникает очень интересный момент. Приход Трампа после Байдена и глобалистов, которые категорически отвергали многополярный мир и пытались сохранить однополярный. Трамп пришел с очень сложной повесткой.

С одной стороны, он говорил: я против глобализма, я за Порядок Великих Держав. Соответственно, можно было предположить, что он как-то впишется в эту многополярную повестку, пытаясь сохранить лидерство США, но откажется от глобалистских планов. Но так не произошло. Трамп стал угрожать БРИКС, накладывать новые санкции, ставить ультиматумы России с разными сроками, обкладывать всех тарифами, и, конечно, последней каплей стало введение 50 % тарифа против Индии за