Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

мое сожрет всё мясо,

но мысль мою и душу

червяк не съест и я его не трушу.

Но я уже не говорил. Я думал.

И я уже не думал, я был мертв.

Мое лицо смотрело на небо без шума

и признак жизни уходил из вен и из аорт.

В моих зрачках число четыре отражалось,

а битва, бой, сраженье продолжалось.

То тысячу девятьсот двадцатый был год.

Зумир. Мы выслушали смерти описанья,

мы обозрели эти сообщенья от умирающих умов,

теперь для нашего сознанья

нет больше разницы годов,

пространство стало реже.

и все слова паук, беседка, человек одни и те же.

кто дед, кто внук,

кто маргаритка а кто воин.

мы все исчадия наук,

и нами смертный час усвоен.

Чумир. Спят современники морей.

Кумир. Куда же им?»

Выделено, как всегда, мною.

Это заключение поясняет (но не объясняет) и оппозиции, обнаруженные в «Последнем разговоре», и слова Введенского о том, что он «производит критику разума более радикальную, чем та, прежняя», и его понимание-непонимание времени и пространства.

5. Каждое из «четырех описаний» заканчивается актом смерти и указанием года. Это не случайно: «Чудо возможно в момент смерти. Оно возможно, потому что Смерть есть остановка времени» («Серая тетрадь». I Время и смерть. 1932 год). Для каждого из умир.[ающих] время, то есть год смерти, различно, но когда они умерли, это уже не важно: «теперь для нашего сознанья нет больше разницы годов». Они уже умерли и они же – умир.[ающие] – рассказывают о своей смерти: они живые в акте смерти, когда время останавливается. Здесь снова оппозиция жизни, то есть продолжающегося во времени действия, и акта смерти. Но не только оппозиция: если они живы в акте смерти, то оба члена оппозиции отождествляются, при этом для каждого из умирающих важен именно его акт смерти, не случайно каждый напоминает год своей смерти, когда время для него остановилось. Все четыре смерти различны, хотя уже и нет «разницы годов». Это отождествление временного действия с вневременным актом по форме напоминает следующее изречение: «На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о 99 праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (Лк. 15:7). Я отвлекаюсь здесь от нравственно-религиозного содержания этого изречения, сейчас меня интересует его гносеологический или, вернее, онтологический смысл. В нем тоже заключена звезда бессмыслицы. Ведь сказано: «кающийся», а не «покаявшийся» грешник. Покаявшийся грешник уже не грешник, а праведник. Покаяние – некоторое продолжающееся во времени действие; и одновременно это акт покаяния, акт переустройства души, акт изменения всего строя души. Это противоречивое тождество действия и акта вневременно: сейчас, что подтверждается и другими цитатами. Еще Лютер заметил его противоречивость, определив это тождество совмещением двух логически несовместных понятий: «праведный грешник».

И в шестом Разговоре, и в «Четырех описаниях» есть оппозиция жизни ←→ смерти, причем члены оппозиции непонятным образом отождествляются; для их отождествления вводится новая оппозиция: в шестом Разговоре – действие во времени, приводящее к смерти, противополагается в авторских ремарках покою; в «Четырех описаниях» – действие во времени, тоже приводящее к смерти, противополагается акту смерти, когда время останавливается. В первом случае отождествляются действие и покой, во втором – действие и акт. В обоих случаях через отождествление действия и покоя или действия и акта отождествляются и члены первоначальной оппозиции жизни ←→ смерти: в шестом Разговоре это сказано в «Поясняющей мысли» к следующему Разговору, в «Четырех описаниях» в словах Зумира; жизнь в акте смерти, когда «для нашего сознания нет больше разницы годов». Эта жизнь в акте смерти не традиционное понимание бессмертия и скорее не посмертная, а засмертная жизнь. О ней Введенский говорит и в «Серой тетради», и в «Кругом возможно Бог», и в «Где. Когда», и в других своих вещах.

6. Примеры полифоничности в стихах и прозе А. Введенского.

6.1. «Сутки» (1931–1933 годы). Вся вещь построена на строгом чередовании «Ответов» и «Вопросов», причем начинается и заканчивается «Ответом».

Отвечающий несколько раз назван ласточкой (строка 4, 15, 27, 65), задающий вопросы назван в строке 65 – Спрашивающим. Проведена довольно строгая, хотя и не такая строгая, как в разобранных Разговорах, двухголосная полифония. В стихотворении 128 строк. Первая пара Ответа – Вопроса (строки 1–14) – вступление. Со строки 17 до 56 в Ответах рассказывается о пробуждении природы от сна. Со строки 76 и до конца в Ответах – описание дня и вечера до конца суток. В Ответах сохраняется семантическая связь независимо от Вопросов, их можно читать, пропуская Вопросы. Парадигматическая связь двух голосов, то есть Вопросов с Ответами, здесь не такая явная, как в Разговорах. На Вопросы, иногда созерцательно философского характера, ласточка отвечает обычно не прямо или вообще не отвечает. Привожу пример, начиная с двух последних строк второго Вопроса:

Здесь приведены три типа связи двух голосов:

Ia. Ласточка отвечает на Вопрос, хотя и непонятно, почему она называет себя солдатом. Такая же связь между строками 2–3–4, где ласточка называет себя часовщиком. Здесь ответ понятнее, поскольку в Ответах идет речь о том, что происходит в течение суток, то есть во времени.

Iб. Связь двух голосов сказана общим словом «небосклон». Вопрос связан с предшествующим Ответом, но ласточка всё же не отвечает прямо на Вопрос. И так же в строках: 60–62; 75, 81, 82, 87–89; 120–121.

II. Голоса идут в унисон. И так же строки 73–74.

III. Непосредственная связь явно не видна.

В строках 62–68 голоса пересекаются:

«Ласточка.

Не есть ли море лучший мир.

Не есть ли море лучший мир.

Ты рос.

Спрашивающий.

Ласточка что нам делать?

Ты сама задаешь вопрос.

Твои меняются черты.

Скажи где ты?»

Во-первых, о знаках препинания. После двух вопросов ласточки стоит точка. После двух вопросов Спрашивающего – вопросительный знак. Это не случайно: Ласточке полагается отвечать, Спрашивающему – спрашивать. Поэтому и при чтении этих строк вопросы Ласточки надо читать не с вопросительной, а с повествовательной интонацией. Здесь именно надо подчеркнуть расхождение или несоответствие плана содержания (вопрос) и плана выражения – повествовательная интонация. Это расхождение двух планов встречается нередко и в других вещах Введенского, например в «Где. Когда».

Во-вторых. В строках 62–68 голоса пересекаются: Ласточка вместо ответа сама задает вопрос. В музыке это называется пере́чением голосов. После этого пере́чения – пересечения голосов – снова восстанавливается их прежняя функция: Ответы продолжают описание дня, вечера и наступления ночи, Вопросы – связанные с этим размышления. Но пересечение голосов в середине стихотворения придает единство и цельность полифонии двух почти самостоятельных голосов, иногда даже как будто и не связанных между собой.

6.2. Строгая четырехголосная полифония проведена в конце второй картины «Елки у Ивановых»