Киберсант - Анатолий Белоусов

Алексей Николаевич стоял совершенно раздавленный и тупо хлопал глазами. Он ожидал какого-нибудь подвоха, каких-либо неприятностей от визита профессора, но даже близко не мог представить, что все произойдет именно так. Что все настолько плохо и что причина этого «плохо» именно он, Барский.

– Да черт с ним, с этим НДСом, – несколько сбавив тон, махнул рукой Змеев, – это лишь один из примеров. Если бы дело было исключительно в этом, я не пришел бы к тебе сегодня с таким неприятным визитом. Поверь, я долго не мог решиться и до самого последнего откладывал этот разговор. Налоговая реформа, которую ты полностью прошляпил и о которой я узнал от совершенно посторонних людей, лишь частность. Лишь последняя капля, переполнившая чашу моего терпения. Решим мы эту налоговую проблему, и не такое решали. Но я больше не могу так! Я деморализован твоим наплевательским отношением, демотивирован и просто не потяну так дальше. Работы выше крыше, сплошные сложности и проблемы вокруг, а он умыл руки и никак не помогает мне. Вообще никак! Абсолютно не участвует в жизни и работе «Инфоклуба». Только деньги получает, и всё!

Выдержав короткую паузу, он произнес уже совершенно спокойным, тихим голосом:

– Лёша, дружище, пожалуйста, не обижайся на меня, но я так больше, правда, не могу. Нервы на пределе уже. Вспомни, как раньше мы все вместе делали, постоянно на связи, каждый выкладывался по максимуму, а теперь что?..

Барский был настолько подавлен и ошарашен, что совсем не понимал, как себя вести и что следует сейчас ответить товарищу. Единственное, что он смог, это выдавить из себя еле слышно:

– Да, наверное, ты прав. Все так и есть, как ты говоришь. Наверное. Но что ты предлагаешь? Ты пришел только с претензиями или у тебя есть и вполне конкретные предложения?

Теперь уже растерялся Змеев.

– Я не знаю. – Он виновато развел руками. – Я просто пришел сказать, что дальше так продолжаться не может. Еще месяц, два, полгода или даже год я, возможно, выдержал бы, продолжая работать и делая вид, как будто ничего не происходит. Но рано или поздно я сорвался бы и… просто ушел бы, оставив тебя наедине со всеми этими проблемами. Оставил бы тебе «Инфоклуб», это твое детище, мне чужого не надо, а сам или вернулся бы в институт, или попробовал бы открыть какое-нибудь собственное дело.

– Я услышал тебя, – механическим голосом отчеканил Барский, – но я все еще не понимаю, суть твоих требований. В чем смысл этой эскапады?

– Не эскапада это, а крик души, – буркнул профессор обиженно и даже сердито. – И еще раз повторюсь, я не знаю, что делать. Конкретных предложений у меня нет. Но и дальше так продолжать не может! Либо ты начинай работать, как прежде, либо…

Он не окончил свою мысль и просто развел руками.

«Неужели это конец?.. – с какой-то невероятно глубокой тоской подумал Алексей Николаевич. Он стоял столбом, глядя перед собой пустым взором, внутри у него все похолодело. – Неужели это конец (…моего…) нашего бизнеса?..»

– Я тебя понял, – тихо произнес он. – Дай мне какое-то время на раздумья. Несколько дней, неделю-другую. Я все серьезно обдумаю, приму решение и дам тебе четкий исчерпывающий ответ.

– Да-да, конечно, – так же тихо ответил Змеев. – Думай хоть месяц, я тебя не тороплю. Просто… не знаю, сколько еще выдержу и что могу отчубучить в итоге.

Уходил профессор, совсем понурившись, словно чувствовал себя в чем-то виноватым. Во всяком случае, оставлял своего друга он с очень тяжелым сердцем, будучи совершенно расстроенным тем, что все произошло именно так. Барский молча запер за ним дверь и на негнущихся ногах, как сомнамбула, вернулся обратно в гостиную. Совершенно механически плюхнулся в любимое кресло-качалку, включил с пультика электрический камин и несколько раз качнулся. Солнце уже полностью ушло за горизонт, в комнате повис полумрак. В тишине раздавался только треск искусственного пламени да с улицы через полуоткрытое окно доносились крики детей с игровой площадки.

«Так вот на какой разговор намекал Тагес, – хмыкнув, подумал Алексей Николаевич. – И все-то он обо всем знает, все-то всегда предвидит и предвосхищает! Прямо не человек, а пророк или некая потусторонняя всеведущая сущность. Двадцать лет или около того мы с ним контактируем в той или иной форме, но ни разу за все эти долгие годы не встречались в реале. То через форумы, электронную почту или «аську» общались, то в осознанном сновидении пересеклись странным образом, а теперь переписываемся в Telegram или жужжим по видеосвязи в Skype. Как угодно, только не в реале! А ведь я несколько раз приглашал его погостить к нам в Глахов, обещал и баньку с бильярдом, и прочие развлечения. Отказался без объяснения причин. Пару раз я порывался самолично приехать к нему в Москву, чтобы встретиться вживую, но и на это получил твердый отлуп. Интересно, почему?..»

Резко встав, Алексей Николаевич прошлепал на кухню, извлек из морозилки заветный графинчик с водкой, посмотрел на кухонные настенные часы. Время традиционной попойки уже давно наступило, а у него еще ни в одном глазу! Не порядок. Впрочем, сегодня ему совсем не хотелось заморачиваться с сервировкой стола, и он просто достал из холодильника бутылку минеральной воды, блюдо с оставшимися еще со вчерашнего вечера бутербродами с красной и черной икрой. Вместе с ледяным графином притащил все это в зал, поставил на небольшой журнальный столик, который придвинул к креслу-качалке. Сбегал за рюмкой и стаканом, после чего снова уселся в кресло. Налил пятьдесят грамм, залпом выпил и даже не стал запивать, как это делал обычно. Качнулся в кресле, снова погружаясь в размышления.

«Нет, все-таки что ни говори, а Колька абсолютно прав и все его претензии ко мне на сто процентов справедливы и обоснованы, – с тоской и отчаянием вынужден был он признаться сам себе. – А чего я, собственно, еще мог ожидать, на что рассчитывал? Свалил все дела на друга, сел ему на шею, ножки свесил и еду. Да еще и как та муха из басни, что на рогах у вола сидела, мысленно похваляюсь: “Мы пахали!” Я что думал, это будет вечно продолжаться, что Колян скотина бессловесная или