Киберсант - Анатолий Белоусов

усиливался. Наверху глухо бу́хнуло и эхом прокатилось по верхушкам деревьев. Алексей Николаевич еще немного постоял возле машины (в шлепанцах на босу ногу и в распахнувшемся на ветру домашнем халате, под которым ничего не было, это любому показалось бы эпическим зрелищем, окажись кто-нибудь рядом), затем вернулся обратно в салон, запахнул мокрый халат и захлопнул дверцу. Только теперь до него начал в полной мере доходить ужас случившегося.

– Господи, да ведь меня уже могло бы не быть! – пробормотал он слипшимися пересохшими губами. – Еще немного, и мое изуродованное тело валялось бы сейчас где-нибудь сбоку от дороги, среди искореженного железа и осколков стекла…

От таких мыслей по спине пробежал холодок. Достав из бардачка пачку «Marlboro», Барский долго не мог выковырять из нее сигарету. Наконец это ему удалось, он щелкнул зажигалкой, сделал несколько глубоких затяжек.

– Большое спасибо, Лайт, что ограничился только этим и не стал доводить дело до реанимации и клинической смерти, – сказал он, устремляя взгляд вверх. – Околосмертный опыт (…имейте в виду, что на это существует седьмое доказательство, и уж самое надежное! И вам оно сейчас будет предъявлено…), действительно, самое надежное доказательство твоего объективного существования и существования иного мира. Но я уже и так все понял и принял. Урок усвоен, спасибо!..

7

Мистик. Просветленный

Осень, опавшая листва.

Ступаю смиренный и тихий

К просветленью.

Иида Дакоцу

Автобус выехал со станции в половине седьмого утра. Народу было немного, и Алексей Николаевич по старой, укоренившейся еще с детства привычке занял свободное место возле кабины водителя. Во время поездки он любил смотреть на дорогу и встречный поток машин. Было в этом что-то завораживающее, гипнотизирующее, погружающее в легкий транс. Впрочем, на этот раз дорога очень скоро ему наскучила, а в голову полезли разные мысли, большей частью о том, что с ним приключилось позавчера ночью на этом вот самом шоссе, по которому сейчас медленно полз его автобус. Собственно, сам он хотел поехать на такси, но Тагес настоял, чтобы до указанного места он добирался только автобусом и никак иначе. Раньше Барский непременно бы взбунтовался, потребовал бы внятных объяснений, почему должен ехать именно на общественном транспорте, но в этот раз принял все молча и беспрекословно, как данность или распоряжение свыше.

Свою собственную тачку он уже успел пристроить в автосервис для капитального ремонта, но готова она будет не раньше чем через месяц-полтора. И это еще в лучшем случае, несмотря на совершенно сумасшедшие деньги, которые пришлось заплатить не только за ремонт и дорогие запчасти, но и за конспирацию. Заявлять об аварии в ГИБДД он, понятное дело, не стал, так как скрылся с места ДТП. Саму машину доставил в город его приятель лишь наутро при помощи эвакуатора. Как он той ночью добрался до города сам, Алексей Николаевич помнил весьма туманно. И дело было даже не в опьянении, которое прошло у него практически сразу же после аварии. Все-таки не так много он и употребил в тот вечер. Дело было в чем-то другом, в том необычном ментальном состоянии, в которое он погрузился, едва осознал, что же именно произошло.

Он помнил, как уже через несколько минут после столкновения то ли с каким-то зверем, то ли вообще с чем-то потусторонним рядом с ним остановился черный джип. Ребята, возвращавшиеся на нем после пикника в город, сами затормозили, увидев стоявший на обочине разбитый «Porsche». По внешнему виду Барского и характерному перегару они сразу все поняли (тем более что и сами источали куда более сильное алкогольное амбре). Именно они, убедившись, что сам он не пострадал, посоветовали закрыть машину и, не вызывая полицию, ехать вместе с ними до города, а уже только на утро, полностью протрезвев, вернуться сюда и по-тихому погрузить тачку на эвакуатор.

Он помнил, что едва поднялся в квартиру, как ему тут же позвонил на мобилу Тагес, который, разумеется, уже был полностью в курсе всего произошедшего (а иначе и быть не могло). В совершенно непривычной, жесткой и безапелляционной манере Тагес быстро продиктовал ему инструкции на ближайшие два дня, после чего, не прощаясь, отключился. Никогда раньше он не говорил с ним таким тоном, никогда! По-быстрому приняв душ, Алексей Николаевич рухнул в постель, на несколько часов провалившись в глубокий сон. И только проснувшись, он обрел наконец ясность и связность сознания.

Четко следуя данным ему распоряжениям, Барский заказал в местном магазине электроники семь мощных аудиоколонок, музыкальный центр и оформил срочную доставку всего этого добра себе на дом. К вечеру заказ был выполнен. Перетащив бильярдный стол в гостиную, Алексей Николаевич расставил колонки в бильярдной по кругу, в центр которого поместил небольшой мягкий матрасик. Так велел сделать Тагес. А еще он велел подготовить рюкзак, термос, бутерброды и прочий перекус, чтобы хватило примерно на день. Скинул ему координаты для навигатора и велел утром следующего дня отправляться в указанное место. Что, собственно, Барский беспрекословно и выполнил. А точнее, находился в процессе выполнения этого необычного квеста прямо сейчас, добираясь до перевалочного пункта на пригородном автобусе.

Вышел он на конечной остановке. Достал из рюкзака туристический навигатор и вбил в него присланные вчера Тагесом координаты. Система быстренько просчитала самый короткий маршрут, нарисовав на карте извилистую линию. Путь лежал на юго-восток, к подножью Восточного холма (который Тагес почему-то называл «гора Мо́риа»). Обогнув садовый массив, он углубился в лес. Гору, прекрасно видимую с шоссе, теперь закрывали сосны. Лес оказался темным и мрачным. Толстые, поросшие мхом стволы деревьев, мягкий ковер из прошлогодней хвои. Ни один луч света не пробивался сюда. Очень часто дорогу преграждали полусгнившие стволы поваленных то ли ветром, то ли временем сосен, а иногда и целые завалы. Никогда раньше Алексею Николаевичу не приходилось пользоваться навигатором в походе по пересеченной местности, поэтому, раз выбрав направление, он неукоснительно старался его придерживаться и все попадавшиеся на пути преграды не обходил, а перелезал. Понятно, что это было неудобно и утомительно.

Отойдя от шоссе километров на пять, Алексей Николаевич выбился из сил и присел отдохнуть. Здесь, «вдали от цивилизации», он чувствовал себя слабым и беспомощным. Лес давил его своей массой, угнетал мрачной величественностью и, если говорить начистоту, даже немного пугал. Своими кронами гигантские деревья полностью закрывали солнце, создавая мистический полумрак. Покинув привычный город и оказавшись глубоко в лесу, он попал в совершенно иной мир. Несмотря на близость дачного поселка, здесь