Киберсант - Анатолий Белоусов

Он налил и замахнул еще одну стопку. Густая, как глицерин, замороженная водка прошла в пищевод, словно маленький ледяной шарик. Барский даже не поморщился. Следом за ней отправился бутерброд с черной икрой.

«Ладно, всё так! Но что же мне теперь делать-то? Честно признаться Змееву, что мне этот бизнес уже осточертел хуже горькой редьки, что не тяну я больше? Отказаться от своей доли, уйти на покой, полностью передав «Инфоклуб» профессору? – Он поморщился, так как идея эта ему совсем не понравилась. – Или найти себе на замену какого-нибудь наемного работника, юриста и финансиста в одном флаконе? Посадить его на небольшую часть от моего личного дохода, а Николаю ничего не говорить об этом, будто все делаю я сам, как и прежде? Нет, не прокатит. Да и нельзя доверять посторонним самую важную и уязвимую, стратегическую часть нашего бизнеса. Финансы, бухгалтерия, юридическое сопровождение, на этом все и держится! Ладно, непосредственно ведение бухгалтерии еще можно делегировать, а если на нас НДС вешают, это по-любому придется сделать. Но контроль над финансовыми потоками, стратегическое управление и некоторая особо секретная документация – уж это-то должно всегда оставаться под полным моим или Коляна присмотром. Так как же быть?..»

Алексей Николаевич размышлял и выпивал. Опрокидывал в себя рюмочку за рюмочкой и думал, думал, думал. Но чем усерднее он думал и чем больше вливал в себя алкоголя, тем агрессивнее становились эти думы. От первоначального признания своей вины он постепенно перешел к поиску аргументов для самооправдания. А когда графинчик был фактически пуст (оставалось там максимум на одну-две рюмки, не больше), его и вовсе охватила самая настоящая ярость. Вскочив из кресла, он принялся расхаживать по комнате туда-сюда, сам не заметив, что уже не просто думает, а проговаривает все свои мысли вслух, выкрикивая и декламируя, потрясая кулаками и угрожающе хмуря брови:

– Да с какого хера я вообще должен отчитываться и оправдываться перед ним? Это мой бизнес, мой «Инфоклуб»! Я его придумал, и создателем его являюсь тоже я! Не нравится что-то Змееву – пусть катится колбаской на все четыре стороны, я и без него прекрасно обойдусь и сам со всем справлюсь. Это мой бизнес, и хрен я его кому-либо отдам! В общем, как бы там ни было, при любом раскладе я сидел на своих пятидесяти процентах прибыли и буду сидеть!

Он подбежал к столику, налил в стакан из-под минералки все, что оставалось в графинчике, и залпом выпил. Ярость в нем клокотала и отдавалась в висках вместе с ударами сердца. Оттого, что обычно растягиваемые на несколько часов четыреста миллилитров водки он употребил в течение всего лишь часа, Барский сильно захмелел. Так сильно, как никогда не хмелел за все полтора года своего «умеренного пития».

– Всё, сука, пора на хрен проветриться!.. – прорычал он.

Сильно пошатываясь, выскочил в коридор, схватил с полочки ключи от машины и прямо как был, в шлепанцах и домашнем халате, рванул на улицу, к стоявшей на внешней парковке машине. Рывком распахнул дверь, едва не выворотив ее с корнем, плюхнулся на водительское сиденье, воткнул ключ в замок зажигания. Мощный мотор «Porsche» взревел. Барский сдал немного назад, только чудом не врезавшись в припаркованный рядом «Мерс». Затем дернул селектор АКПП на себя до упора, переведя его в положение «D», убрал ногу с педали тормоза, резко вдавил газ, и автомобиль с визгом вылетел со двора на улицу.

Он несся по центральному городскому проспекту, вцепившись в руль, словно гонщик болида. Несся, игнорируя сигналы светофоров и камеры фотовидеофиксации. Из динамиков на весь салон орал Rob Zombie (звучал любимый альбом Алексея Николаевича – «Hellbilly Deluxe»). Тяжелый музыкальный ритм гремел так, что у него сработали часы «Apple Watch» на запястье, сообщая о совершенно недопустимом уровне шума. К счастью, движение в это позднее время было уже не столь интенсивным, и он без каких-либо происшествий добрался-таки до городских окраин. Не сбавляя скорости, покинул Глахов и устремился по темному ночному шоссе в никуда.

С обеих сторон дороги неприступной стеной возвышались вековые сосны. Они были настолько высокими и древними, что свет фар выхватывал из темноты только потемневшие от времени стволы и нижние ветви деревьев. Своими верхушками сосны полностью закрывали небо, из-за чего создавалось впечатление, словно машина несется в узком подземном туннеле. Это ощущение усиливалось еще и тем, что после того, как он покинул город, ему до сих пор не попалось ни одного автомобиля. Ни встречного, ни едущего в том же направлении, что и он. Стрелка спидометра перевалила за отметку 200 км/ч. Машина неслась в неизвестность, пролетая за минуту более трех с половиной километров. Алексей Николаевич с огромным удовольствием добавил бы газу, но педаль уже и так упиралась в пол.

Совершенно неожиданно впереди, в свете фар, мелькнула какая-то густая серая тень. Что-то бесформенное, очень похожее на набитый соломой приплюснутый грязный мешок. Это едва уловимое нечто словно бы материализовалось из пустоты прямо перед автомобилем. Алексей Николаевич, инстинктивно зажмурив глаза, ударил по тормозам, и почти одновременно с этим последовал невероятной силы глухой удар. Завизжали покрышки, трущиеся об асфальт, машина пошла юзом, несколько раз крутанулась, вылетела на обочину, развернулась и встала.

Когда Барский очнулся, шел дождь. Крупные капли ритмично барабанили по металлической обшивке. Первой эмоцией, которая его посетила, было удивление. Как ни странно, но он оказался пристегнутым ремнем безопасности. Это было невероятно, если вспомнить, в каком состоянии он садился за руль. Кроме того, сработала передняя подушка безопасности. Она и ремень – очевидно, именно это спасло ему жизнь. Оторвав взгляд от своих все еще трясущихся рук, Алексей Николаевич примял уже порядком подсдувшийся белый баллон и посмотрел вперед. На лобовом стекле красовался густой паутинообразный узор, капот машины оказался помят и сильно приподнят.

Барский вспомнил тень, бросившуюся ему под колеса, и сообразил, что, скорее всего, это был заяц, волк или какое-то другое не очень крупное животное, выскочившее из темноты леса перед его машиной. Окажись это лось или даже кабан – и последствия были бы совершенно другими. Отстегнув ремень, он вышел наружу. Машина стояла на самом краю насыпи. Еще немного, и она неминуемо слетела бы в кювет. К счастью, этого не произошло. Передок автомобиля был сильно помят и искорежен, но ни следов крови, ни клочков шерсти или чего-то подобного Барский на нем не заметил. Осмотревшись вокруг, он нигде не увидел и сбитого тела животного. Все это показалось ему очень странным.

Дождь