Киберсант - Анатолий Белоусов

Где-то вверху, прямо над его головой, застучал дятел. Короткая дробь, пауза, снова дробь. Барский улыбнулся. В последний раз он выбирался на природу лет двадцать назад, не меньше. Да и не на природу даже, а так… Во всяком случае, в такой глухомани, как эта, он оказался впервые. От запаха сосен и прелой хвои с непривычки начала кружиться голова. Затянутые мхом толстые стволы деревьев будили в сознании причудливые сказочные образы. «Для полного колорита, – подумал он с иронией, – не хватает только озера с русалками, лешего в дупле или чего-нибудь в этом роде». По мере продвижения вперед он все отчетливее начинал ощущать присутствие в этом лесу чего-то (…или кого-то?..) необычного, древнего и невероятно сильного.

Выкурив сигарету и тщательно затушив окурок, Алексей Николаевич двинулся дальше. Еще через полтора часа ходьбы, ближе к полудню, лес неожиданно расступился, и он очутился у подножья горы. (…Мо́риа!..) Градусов на сорок к востоку от того места, где он стоял, на поросшем кустарником и чахлыми елочками склоне возвышалась громадная каменная глыба, формой и очертаниями напоминающая перевернутый тетраэдр. Все в точности, как описывал Тагес. Сердце у него учащенно забилось. Камень выглядел настолько странно и необычно и так явно выделялся на фоне окружающего пейзажа, что не заметить его или спутать с каким-либо другим камнем было невозможно. Несомненно, этот камень и есть тот самый знак, о котором говорил Александр. Он убрал в рюкзак ненужный более навигатор и начал карабкаться по крутому склону вверх. Туда, к камню. С трудом продираясь через цепкий колючий кустарник и каждую минуту рискуя сорваться вниз.

Когда он подобрался к камню, пот градом катился по его лицу и шее. Время едва перевалило за полдень, солнце стояло в зените и жарило нещадно. Словно не осень сейчас была, а самый разгар июля. Смахнув с лица рукавом куртки капельки противной влаги, Алексей Николаевич перевел дух и осмотрелся. Он стоял на небольшой, метров пять в диаметре, площадке прямо у основания гигантского каменного тетраэдра. Точно перед ним черной дырой зиял вход в пещеру. Внизу позади него зелено-желтым ковром простирался бескрайний осенний лес. Если повернуться к входу в пещеру спиной, создавалось ощущение, что он парит над этим лесным массивом. В чистом безоблачном небе над ним кружила большая черная птица. Может быть, орёл, а может, коршун или сокол, в орнитологии Барский разбирался неважно.

Когда дыхание окончательно восстановилось, Алексей Николаевич приблизился к входу в пещеру и осторожно заглянул внутрь. Из пещеры веяло приятной прохладой, доносился запах прелой листвы. С площадки, на которой он стоял, совершенно невозможно было рассмотреть, что там находится внутри. Контраст между солнечным осенним днем здесь и полной темнотой там оказался настолько разительным, что по спине даже пробежал какой-то мистический холодок. От одной мысли, что ему придется сейчас войти в эту липкую холодную тьму, погрузиться в этот склеп, Алексею Николаевичу сделалось совсем не по себе.

– Етишкины макарошки, – пробормотал он, в очередной раз вытирая рукавом куртки с лица пот, – я что, должен там впотьмах на ощупь идти? Ну, блин, Александр ибн Гениевич, мог хотя бы фонарик посоветовать захватить с собой. Да и веревка для страховки тоже не помешала б…

В этот момент заверещал телефон. Барский подпрыгнул от неожиданности и принялся хлопать себя по многочисленным карманам в поисках трубки. Нашел. Звонил (…да кто бы сомневался!..) Тагес. Потным пальцем с третьей попытки он смахнул виртуальный бегунок сенсорного экрана слева направо, нажал кнопку громкой связи.

– Не заходи и не спускайся в пещеру! – без предисловий и приветствия отчеканила трубка. – Ни в коем случае! Даже на шаг не пересекай ее порог!

– П-понял… – растерянно и с чувством накатывающего леденящего ужаса ответил Алексей Николаевич. – Не буду…

– Найди удобное место метрах в трех от входа, сядь лицом к пещере и останови внутренний диалог. Просто смотри на сам вход и окружающее его пространство, стараясь как можно четче запечатлеть в памяти все, что видишь, даже самые мельчайшие детали. Устраивайся покомфортнее, так как сидеть придется долго. Ни о чем не думай, очисть сознание, медитируй на темноту пещеры, на вход в нее.

– Понял. Сделаю! А что значит…

Но в трубке уже пошли короткие гудки. Барский пожал плечами, одними губами беззвучно произнес в адрес звонившего нехорошее слово, засунул iPhone обратно в карман, после чего принялся устраиваться (…покомфортнее…) для этой загадочной, но явно необходимой медитации. Он специально выбрал небольшой пятачок земли, на который падала тень от торчавшего рядом тетраэдрообразного мегалита, потому как сидеть под лучами находившегося в зените (пусть и осеннем) солнца было бы весьма проблематично: на небе ни облачка, можно и солнечный удар схватить. Расстелил предусмотрительно захваченный с собой этиленвинилацетатный коврик, пристроил в качестве спинки рюкзак и осторожно опустился, сев, по-турецки сложив ноги.

Поначалу мысли никак не хотели успокаиваться. Он вдруг сообразил, что сегодня двадцать первое сентября, а значит, завтра будет день осеннего солнцестояния. Случайно ли Тагес погнал его на эту гору именно к этой дате, а если не случайно, то почему на день раньше, а не точно двадцать второго? Что означает и кем был воздвигнут этот странный камень-тетраэдр? Пещера, на вход в которую он сейчас так сосредоточенно таращится, она природного или искусственного происхождения? А что находится внутри и почему Тагес в столь категоричной форме запретил даже порог этой пещеры переступать?..

Мало-помалу мысли становились все более бессвязными и дискретными, а затем и вовсе погасли, прорываясь в сознание лишь изредка, отдельными репликами или даже словами. Какое-то время очень обостренно воспринимались внешние звуки – крик парящей над ним птицы, шум леса внизу, шуршание мелких камешков, вдруг скатывавшихся с вершины горы вниз, но затем он сумел отключиться и от этого. Последним погасло чувство легкого ветерка на лице и кинестетические ощущения. Взгляд из-под полуприкрытых век расфокусировался, Барский воспринимал черное зияющее отверстие перед собой, огромный мегалит и каменистый склон горы панорамно.

В таком состоянии он провел чуть более двух часов, пока тело совсем не затекло, а желудок вдруг начал подавать сигналы о том, что в нем стало совсем пусто. Алексей Николаевич вернулся в себя, встал, попрыгал и сделал несколько гимнастических упражнений, разминая мышцы. Достал из рюкзака термос с горячим чаем, бутерброды и кусок копченой