Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

в данных параграфах. (Стоит, к примеру, вспомнить о том, что Индра и его свита из марутов представляют собой архетип индоарийских «мужских союзов», составленных из молодых людей, которые в ходе своей инициации прошли определенные «испытания»; ср. Stieg Wikander, Der arische Männerbund, Lund, 1938, p. 75 sq.) Данное уточнение следует отнести ко всем упоминаемым у нас божествам.

26

Бог дождя (лат.). — Прим. ред.

27

Существует и обратный феномен: местный бог становится благодаря «истории» богом верховным и присваивает себе авторитет и атрибуты небесного бога. Ашшур, бог-покровитель одноименного города, заимствует характерные признаки Творца и Верховного Владыки и таким образом переходит в ранг бога Неба (ср. Knut Tallquist, Der Assyrische Gott, Helsinki, 1932, р. 40 sq.). Энума Элиш, читавшаяся в Вавилоне в 4-й день нового года в присутствии Мардука, в Ассирии читалась перед статуей Ашшура (Labat, Le poeme de la Creation, Paris, 1935, p. 59).

28

Подобную соляризацию нередко испытывает структура верховного существа как такового, а не просто как бога Неба. Но поскольку к анализу божественных форм мы еще не приступили, то пока мы занимаемся преимущественно процессом соляризации уранических фигур. Это, конечно, не означает, что лишь подобные образы представляют собой первые личные божественные формы в истории или что в других случаях был возможен прямой переход от высшего существа к солярному богу без посредства верховного существа уранической природы.

29

«Божество света или божество неба» (нем.). — Прим. ред.

30

Это влияние, каким бы невероятным оно ни казалось, не следует исключать априори. Ведь пытались же некоторые истолковать определенные аспекты индийской религиозности (хтоническо-погребальные культы, культ змеи, символы детородных органов и т. д.) влиянием туземного, неарийского населения, а значит, аналогичное воздействие первобытных людей на цивилизованные народы считалось возможным. И все же с недавних пор многие этнологи склонны полагать, что самые примитивные коренные племена Индии, и в частности мунда, никогда не знали оргиастических культов, и, следовательно, индоевропейцы никак не могли их заимствовать у туземцев.

31

Разумеется, мы здесь имеем в виду не «историческую» связь, но типологическое соответствие. Прежде всякой истории, эволюции, распространения и изменения данной иерофании существует ее внутренняя структура. По причине недостатка материала чрезвычайно трудно (а для наших конкретных целей даже излишне) с точностью определить, воспринималась ли с самого начала структура данной иерофании в целостности всех своих элементов всеми членами данного общества, и если да, то до какой степени. Для нас достаточно установить, что могла и чего не могла означать для них эта иерофания.

32

Точно так же, как ритуальная «барка усопших» была прообразом профанной лодки, — немаловажная деталь, позволяющая лучше понять истоки некоторых видов человеческой деятельности. То, что называют «покорением природы человеком», представляло собой, по меньшей степени, непосредственное следствие эмпирических открытий, нежели следствие различных «положений» человека в общей системе Космоса, «положений», обусловленных диалектикой соответствующих иерофаний. Металлургия, земледелие, календарь и т. п. — все это зародилось через осмысление человеком одной из этих космических «ситуаций». К данной проблеме мы еще вернемся.

33

Непобедимое солнце (лат.). — Прим. ред.

34

Великая мать (лат.). — Прим. ред.

35

Мать-земля (лат.). — Прим. ред.

36

«Выше Луны все вечно» (Цицерон. О государстве, VI, 17, 17 / Пер. с лат. В.О. Горенштейн). — Прим. ред.

37

«Луна рождается каждый месяц, растет, достигает наибольшей величины, затем уменьшается, совсем исчезает и снова появляется. Что происходит с луной ежемесячно, это при воскресении совершится один раз за все время» (Блаженный Августин. Беседа 361. О воскресении мертвых / Пер. с лат. Д. Садовского). — Прим. ред.

38

«Трусов и оплошавших в бою, а также обесчестивших свое тело топят в грязи и болоте» (Тацит. Германия, 12 / Пер. с лат. А.С. Бобовича). — Прим. ред.

39

Данная концепция сохранилась и в позднейшем философском умозрении. «Сухая душа — мудрейшая и наилучшая», — говорит Гераклит (фр. 74). В греческой сотериологии нередко встречалась боязнь того, что вода «растворит» лишенные телесной оболочки души, заставит их дать ростки и таким образом вновь повергнет в круговорот низших форм жизни. В одном орфическом фрагменте (Климент, Стром., VI, 2, 17, 1; Kern, 226) говорится, что «вода есть смерть для души», а Порфирий (Пещера нимф, 10–11) объясняет стремление умерших душ к влаге свойственной им жаждой перевоплощения. В позднейшем умозрении связанные с произрастанием функции души утратили свое прежнее значение, поскольку лучший удел видели теперь в сфере post mortem, т. е. не в возвращении к космическому круговороту, но, напротив, в бегстве от мира органических форм к горнему миру, к небесным пределам. Отсюда особое значение, которое придавалось солнечным путям, «сухости» и т. п.

40

Местный покровитель (лат.). — Прим. пер.

41

В Лузитании еще в римские времена почитали автохтонного бога Тонгоэнабиага, — по всей видимости, божество «источника, рядом с которым приносили клятвы» (Vasconcellos, Religioes, II, р. 239 sq.).

42

Заглянувший в источник спасайся от нимфы (лат.). — Прим. ред.

43

Китайцы никогда не отличали вполне змею от мифологического животного (ср. Granet, Danses et legendes, II, р. 554).

44

Стоит обратить внимание на следующую оппозицию: змей (рыба, морское чудовище, символ вод, тьмы, всего неявленного, непроявившегося) — Солнце («сын Солнца» или брамин и т. д.; символ явленного, открытого). Эту оппозицию упраздняет мифологический брак, который основывает династию, иначе говоря, открывает новую историческую эпоху. Противоположные принципы сливаются при всякой попытке дать четкую «формулу» божества (ср. Eliade, Mitul Reintegrarii, р. 52). В упомянутых нами выше мифах Индонезии и Юго-Восточной Азии подобное coinddentia oppositorum означает завершение данного цикла через возвращение в исконное единство; за этим следует воцарение «династии», т. е. новый цикл истории.

45

Не вправе ли мы объяснить тем же принципом и рождение греческих героев от нимф и наяд, божеств воды? Например, Ахилл — сын морской нимфы Фетиды. Характерно, что местные герои (Ифит, Сотний и др.)