Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Поэтому можно назвать роковым возмездием, что книга практически не продавалась и даже не окупила сравнительно небольшую сумму аванса (который, к счастью, в основном отошел Карен).

Некоторые читатели могут сделать вывод, что все три эти провала – соавторские работы, но у меня есть немало успешных проектов, созданных в соавторстве, – книги о Норби, написанные с Джанет, например, и разные антологии, составленные с Марти.

А несколько книг с моим именем, может, не провалились, но и не заработали кучу денег. Например, такие эксперименты, как «Комментированный "Потерянный рай" от Азимова», доставили мне огромное удовольствие, но с трудом окупили скромный аванс.

Мораль, на мой взгляд, такова: мое имя – не магический амулет, гарантирующий успех. (Да так и не должно быть. Книге положено добиваться успеха самой по себе, а не из-за имени автора.)

137. Косвенное участие

Я уже говорил о своих сложностях со 116 антологиями и двояком отношении к тому, добавлять ли их в список своих книг или нет. Такое же отношение у меня и к ряду других работ, где я поучаствовал косвенно (к счастью, их не так много).

Некоторые у меня ассоциируется с издателем С. Артуром («Редом») Дембнером – высоким и худым человеком с грубым лицом и седыми волосами, где еще остался намек на рыжий («red») цвет, за который он получил свое прозвище.

Он руководил небольшим издательством и вместе с Джеромом Эйджелом из агентства по рекламе книг и предложил мне написать «книгу фактов», где будет великое множество разносортных малоизвестных сведений, распределенных по разным рубрикам. Причем значительную часть информации, заметили они, можно легко почерпнуть из моих же книг.

Я отклонил предложение. У меня, правда, не хватало времени на подготовку.

Это неважно, заверили меня. Они наймут команду, которая соберет все факты. Мне нужно только добавить что-то от себя и перечитать весь текст, чтобы вычеркнуть ошибочные или просто сомнительные сведения.

Я задумался. Это была бы первая книга, где почти всю работу возьмет на себя команда авторов. Обычно я делал все вне зависимости от длины и сложности книги и гордился этим. Я нехотя согласился при условии, что меня не назовут единственным автором и что на обложке приведут имена всех участников команды. На этом мы и сошлись.

И я поработал над книгой, предоставил где-то двадцать процентов фактов и проверил чужие, вычеркнув некоторые из них.

Книгу в 1979 году выпустил импринт издательства Grosset & Dunlap, и, как мы договаривались, меня не указали автором. Но саму книгу назвали «Книга фактов Айзека Азимова» («Isaac Asimov’s Book of Facts»), хотя я этой славы не заслуживал. На обороте титульной страницы перечислялись все участвовавшие авторы – семнадцать человек. Я шел первым как «редактор», но мое имя не напечатали крупнее других.

Это меня устроило, и я достаточно поработал, чтобы спокойно включить книгу в свой список. Беспокоился я лишь из-за того, что среди нескольких тысяч фактов обязательно найдется немного сомнительных или даже ошибочных, несмотря на все мои старания. И когда читатели их находили, претензии присылали мне. Почти неизменно жалобы касались тех фактов, которые нашел не я, их источников я не знал. Приходилось просто пересылать письма Реду.

Затем 11 июня 1981 года Ред предложил другой проект. Канадец Кен Фишер написал книгу-викторину, и Ред попросил с ней ознакомиться. Я прочитал и высказался, что викторины интересные и грамотные, поэтому книгу стоит издать. Тогда Ред попросил отобрать примерно половину викторин, исправить в них ошибки, написать предисловие и разрешить книге выйти под названием «Айзек Азимов представляет супервикторину» («Isaac Asimov Presents Superquiz»). Взамен мне предложили небольшую долю роялти.

Я сразу же сказал, что это несправедливо по отношению к Кену Фишеру. Ред пояснил, что Фишера укажут автором и что он только рад этому предложению, потому что с моим именем книга будет продаваться лучше. (И снова суеверия о волшебной силе моего имени.)

Мне трудно отказывать хорошим людям, а Ред явно относился к категории таковых. Книга вышла в Dembner Books в 1982-м с именем Фишера большими буквами на обложке.

Но в следующие семь лет за первым томом последовали второй, третий и четвертый. И каждый раз я работал над викторинами и писал предисловие. Приходилось терпеть, когда читатели находили ошибки, что я проглядел. Самый показательный случай – с вопросом, у какой единственной страны в названии есть сочетание букв «ate». Предлагался ответ «Гватемала» (Guatemala), который трудно вспомнить, поскольку в нем это сочетание букв произносится не «эйт», а «ате». Однако этим отличилась еще одна страна. Читатель спросил в письме, почему же это не подходит ответ «United States» (Соединенные Штаты), и я не нашелся, что ответить.

Из книг «Супервикторины» сделали настольную игру на волне невероятного, хотя и предсказуемо недолговечного успеха игры Trivial Pursuit. «Супервикторина» неплохо заработала, хотя это, конечно, далеко не Trivial Pursuit. Еще на основе книги сделали разошедшуюся по разным периодическим изданиям[101] колонку вопросов и ответов, где указывалось только мое имя, а не Фишера. Я пожаловался, но, как в таких случаях обычно и бывает, меня проигнорировали.

В связи с «Супервикториной» у меня произошел довольно неприятный случай, но для рассказа о нем нужно сделать отступление.

Я не против подписывать книги в книжных магазинах, если публику извещают о моем визите. С правильной рекламой я обычно могу подписать больше сотни книг за раз. Однажды подписывал полтора часа без перерыва, хотя договаривался только на час. (Трудно взглянуть на длинную очередь преисполненных надежды читателей и сказать: «Ну все, час закончился. Остальным не повезло», – поэтому я не останавливался.)

Когда никакой рекламы не делается, результат бывает плачевным, но это вынужденный риск для писателя. Кроме того, многие авторы готовы для рекламы своих книг путешествовать по стране с невероятным количеством однодневных остановок. Я абсолютно отказываюсь ездить, не считая очень редких вылазок в пригороды, а однажды добрался аж до самой Филадельфии. Поэтому стараюсь возмещать отсутствие туров тем, что никогда не отказываюсь от автограф-сессий в Манхэттене и всегда соглашаюсь на телефонные интервью, смиряясь с неизбежными провалами.

Однако некоторые пережить трудно. К примеру, 16 декабря 1979 года я прибыл со стопкой своих книг в «Блуминдейл» – и администрация посадила меня, представьте себе, в отделе женской одежды. Я просидел там целый час, стараясь не замечать возмущенных покупательниц, очевидно принявших меня за какого-то