Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

of Science Fiction»). Еще я увлеченно работал над новым изданием «Биографической энциклопедии науки и технологии Азимова», поэтому в Doubleday не могли бы сказать, будто я о них забыл.

Но, кстати, не забывал я и другие издательства и в 1980-м и 1981-м опубликовал двадцать четыре книги. Среди них: «Внеземные цивилизации» для Crown; «Выбор катастроф» для Simon & Schuster; «Книга фактов от Айзека Азимова» для Grosset & Dunlap; «Комментированные "Путешествия Гулливера" от Азимова» для Clarkson Potter; и серия «Как мы узнали?..» для Walker & Company.

Так что работал я с полной загрузкой, как всегда.

В Doubleday это ни во что не ставили. Мелочовка. С их точки зрения, лучше бы я написал роман вместо половины того, что делал. Более того, меня уже не просили; от меня уже требовали напрямую.

Когда из Doubleday ушла Кэтлин, ее на должности моего редактора сменил Хью О’Нил. 15 января 1981 года Хью вызвал меня в свой кабинет. Он был молодым, новеньким и теперь общался с пожилым выдающимся писателем. Кто знает, не отреагирует ли пожилой вспыльчивый писатель темпераментно или даже агрессивно, если ему внезапно поставить ультиматум?

И он мне только сказал, что меня хочет видеть Бетти Прашкер. Бетти стояла выше в иерархии и была очень уважаемым редактором. Меня отвели в ее кабинет. Эта женщина средних лет улыбнулась и сказала:

– Айзек, мы хотим, чтобы ты написал для нас новый роман.

– Но, Бетти… – начал я.

Она явно не собиралась меня выслушивать, потому что пропустила все мимо ушей и продолжила:

– Мы пришлем тебе контракт и предложим большой аванс.

– Но, Бетти, я не знаю, могу ли еще писать романы, – сказал я.

Бетти, как обычно, оборвала мои увиливания:

– Не говори глупостей, Айзек. Просто иди домой и сочиняй.

Меня выставили из кабинета. Тем вечером мне позвонил Пэт Лобрутто, глава отдела фантастики в Doubleday.

– Слушай, Айзек, – сказал он, – давай начистоту. Когда Бетти сказала «роман», она имела в виду «фантастический роман»; а когда мы говорим «фантастический роман», мы имеем в виду «Основание». Вот что нам нужно.

Я его понял, но не мог отнестись к этому всерьез. За двадцать два года я написал всего один роман, а об «Основании» – ни слова за тридцать два года. Я даже не помнил содержания предыдущих книг.

Более того, «Основание» написано от начала до конца в дерзком возрасте с двадцати одного до тридцати лет из-под палки Джона Кэмпбелла. Теперь мне шестьдесят один, а Джона Кэмпбелла нет, как нет и его современного эквивалента.

Я ужасно боялся, что если меня заставят написать роман из цикла, то я напишу, но совершенно никчемный. В Doubleday мне постесняются отказать и издадут, но его разругают критики и читатели; и я войду в историю фантастики как писатель, который добился успеха в молодости, а в старости и немощи попытался выехать на былой славе и в результате выставил себя круглым дураком.

Более того, благодаря огромному числу нехудожественных книг мой доход стал в двадцать раз выше, чем во времена, когда я писал романы. Мне казалось, возвращение к романам повредит моим финансам.

Оставалось только притихнуть и надеяться, что в Doubleday про меня забудут.

Но они не забыли. 19 января Хью заявил мне с нескрываемым удовлетворением, что мне дадут аванс в пятьдесят тысяч долларов – ровно в десять раз больше моего обычного аванса за книгу в Doubleday. Я был ошеломлен. Я боюсь больших авансов. А если не получится оправдать ожидания? Знаю, что писателю полагается пожать плечами и взять деньги, позволив издателю разбираться с убытками, но я так не могу. Я бы вернул незаслуженную часть аванса (как уже неоднократно поступал в прошлом). Это не принесет мне удовольствия и вдобавок выльется в ссору с Doubleday, где наверняка откажутся брать деньги со своей обычной затертой фразочкой «не говори глупостей, Айзек».

И я ответил Хью:

– Ох, Хью, с таким авансом Doubleday останется без штанов.

Но он уже выучил слова. И сказал:

– Не говори глупостей, Айзек. Ты уже придумал сюжет?

Было ясно, что в Doubleday настроены убийственно серьезно, и, должен признать, трудно устоять перед авансом в пятьдесят тысяч. Даже если бы я написал плохую книгу и не разрешил ее публиковать или даже если бы не смог ее закончить и тогда пришлось бы уламывать их забрать деньги, в будущем я бы все же имел право сказать: «Однажды мне пообещали 50 тысяч за книгу, хотя я не написал ни слова и не придумал ни одной идеи».

Через неделю мне дали чек на половину аванса (вторая половина полагалась после сдачи рукописи), и тут уже валять дурака стало невозможно. Как только я расправился бы с текущими проектами, пришлось бы начинать.

А перед началом предстояло перечитать трилогию «Основание». Это меня пугало. Все-таки я верил, что после стольких лет она покажется мне грубоватой и шероховатой. Наверняка будет стыдно читать чушь, которую я насочинял в двадцать лет.

И вот 1 июня 1981 года я открыл книгу скрепя сердце и уже через пару страниц понял, как ошибался. Конечно, я узнавал в ранних рассказах бульварщину и знал, что после нескольких лет оттачивания мастерства написал бы лучше, но книга захватывала. Оторваться было невозможно.

Я ее забыл как раз в достаточной степени, чтобы не знать, как персонажи решат свои затруднения, и читал с неугасающим интересом.

Конечно, я не мог не заметить, что действия практически не было. Проблемы и их решения выражались в первую очередь в диалогах, в конкурирующих рациональных доводах с разных сторон без четкого обозначения для читателя, кто прав, а кто – нет. В самом начале еще присутствовали злодеи, но чем дальше, тем больше герои и антагонисты окрашивались оттенками серого, а настоящая проблема всегда сводилась к одному: что лучше для человечества?

Ответ оставался неизвестен. Я его давал, но общий тон серии скорее говорил, что, как и в истории человечества, ни один ответ не может быть окончательным.

Дочитав 9 июня всю трилогию, я ощутил именно то, о чем мне твердили все эти десятилетия, – ярость, что продолжения нет.

Теперь мне хотелось написать четвертый роман цикла, но это вовсе не значило, что у меня появился сюжет. Тогда я раскопал начало четвертого романа, которое набросал несколько лет назад. Я написал четырнадцать страниц и отложил из-за загруженности другими делами.

Теперь я вернулся к тем четырнадцати страницам – читались они хорошо. У меня появилось начало романа, но не конец. (Обычно бывает наоборот.) И я сел его придумывать и на