Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Тут я попытался выдернуть сигарету у нее из рук, а она сразу завизжала и набросилась на меня. Джанет, зная, что я болен, выскочила передо мной и прогнала ее. Через полчаса у меня на пороге стояли трое полицейских (из них одна женщина), потому что курильщица заявила о нападении. Я разъяснил ситуацию, и они ушли.

В феврале 1983-го я получил повестку в суд и обнаружил, что с меня требуют полмиллиона долларов. Это единственный раз, когда на меня подавали в суд. Скорее развеселившись, чем испугавшись, я позвонил своим адвокатам Дональду Левенталю и Роберту Циклину и с их помощью вышел сухим из воды.

Дон и Боб – мои адвокаты, но заниматься им особо нечем, а поскольку я не умею ни с кем поддерживать чисто рабочие отношения, мы подружились. Я дважды приводил Боба Циклина, который живет всего в нескольких кварталах от меня, к «Паукам-затворникам», и он так всем понравился, что 21 ноября 1986 года его приняли в клуб единодушным голосованием. Он к тому же стал одним из самых активных участников.

После того иска Боб объяснил мне, как устроена жизнь. Он сказал: «Ее дело было шито белыми нитками, о чем знали и она, и ее адвокат, но они решили, что смогут вытянуть из тебя деньги, если ты захочешь откупиться от лишних хлопот. Так с тобой может поступить любой, будь осторожен. Избегай ссор, если ты теперь знаменитость».

Трудно об этом помнить, но, видимо, в нашем конфликтном обществе иного выбора нет.

Однако мой самый странный контакт с полицией произошел 7 октября 1989 года. Шел тихий вечер воскресенья, мы оба смотрели телевизор. Джанет в своем кабинете смотрела «Стар Трек», а я – повтор «Кейт и Элли» в гостиной, как вдруг в дверь позвонили.

К нам невозможно без предупреждения подняться с улицы, поэтому я решил, что это либо работник здания, либо сосед. Я подошел к двери (Джанет отказывается двигаться с места, если смотрит «Стар Трек») и спросил:

– Кто там?

Ответа не последовало, тогда я посмотрел в глазок и, вот те на, увидел полицейскую форму. Я торопливо открыл дверь и встретил пятерых полицейских (из них одна женщина).

– Что случилось, офицер? – растерянно спросил я.

– Нам сообщили о бытовой ссоре, – заявил старший.

– Здесь? – спросил я. – Должно быть, вы ошиблись дверью.

– Нет, – сказал он. – Нам сообщили номер квартиры и фамилию, – он показал на наши имена на двери. – По нашим данным, вы держите нож у горла жены.

Даже Лоуренс Оливье не смог бы сыграть то искренее удивление, что возникло у меня на лице.

– Я? У ее горла? – переспросил я.

И тут понял, что Джанет все еще сидит, закрывшись в кабинете, и решил предъявить целую и здоровую жену, чтобы они не решили, будто за закрытой дверью лежит ее избитый труп.

– Джанет! Иди сюда! – крикнул я.

Пришлось крикнуть еще три раза (пока у полиции усиливались подозрения), прежде чем строптивую Джанет удалось оторвать от сериала. Она увидела полицию и тут же заволновалась.

Я пересказал ей слова полиции, и если кто-то мог изобразить изумление еще более искреннее, чем у меня, то только Джанет.

Когда полицейские поняли, что тревога ложная, и ушли, мы с Джанет обсудили происшествие. Кто мог заявить об этакой нелепости? Очевидный ответ – какой-нибудь мой фанат, возможно, слегка перебрав, посчитал это забавным розыгрышем, но все же очень редкие фанаты так хорошо знают мой адрес и номер квартиры.

Тут я вспомнил, что Джанет кто-то донимал телефонными звонками. (Ее девичья фамилия, под которой издавались ее книги, указана в телефонном справочнике.)

Мы позвонили в полицию. Какое имя им сообщили?

И в самом деле – имя Джанет.

В ту же неделю я написал об этом происшествии рассказ «черных вдовцов». Он назывался «Полиция у дверей» («Police at the Door») и вышел в июньском EQMM 1990 года.

144. Хайнц Пагельс

Я познакомился с Хайнцем Пагельсом за обедом 12 апреля 1982 года. Это был рослый мужчина с высоким лбом и рано поседевшей шевелюрой, странно контрастирующей с его молодым лицом. Я бы не дал ему даже его сорока двух лет. Этот будущий глава Нью‐Йоркской академии наук был блестящим физиком. Он написал несколько книг о квантовой механике, в том числе «Космический код» («The Cosmic Code»), который я читал с огромным удовольствием.

Хайнц Пагельс, на мой взгляд, – одно из ярчайших светил науки, посещавших ужины Хью Даунса. Еще он возглавлял клуб «Реальность» – это группа блестящих умов, собиравшихся приблизительно раз в месяц в разных местах Манхэттена, чтобы послушать лекции о передовых рубежах науки и обсудить услышанное. Меня пригласили присоединиться, но я нечасто там бывал. Однако в тех редких случаях, когда я все же приходил, хватало интересных моментов. Например, 7 мая 1987 года я и сам выступил с речью для «Реальности». Я, конечно, рассказывал о фантастике.

Затем 5 ноября 1987 года Алан Гат затронул интереснейшую тему «инфляционной Вселенной» – эту теорию именно он выдвинул первым.

Некоторое время назад я впервые услышал об этой теории из уст Хайнца: он объяснил, что Вселенная могла начаться с субатомной частицы, представлявшей собой лишь квантовую флуктуацию в бесконечном море «ложного вакуума».

Меня это поразило, потому что за многие годы до первых подобных предположений я написал статью «Космический четырехлистник» («I’m Looking Over a Four-Leaf Clover», F&SF, сентябрь 1966) с собственными размышлениями о начале всего и в ней выдвинул версию «В начале было Ничто», назвав это Первым законом космологии Азимова.

Всего лишь догадка, но я горжусь своей научной интуицией, и мне было отрадно слышать о таком совпадении.

Помню я и споры. 5 февраля 1987 года один спикер рассказывал о ранней христианской церкви, исходя из своих узких взглядов, согласно которым Иисус был фокусником. Я отметил касательно какого-то его тезиса, что истинным основателем христианства является святой Павел и что без него христианство, скорее всего, недолго бы просуществовало и исчезло, как малоизвестная еврейская секта.

Он меня не понял и рассказал о процветающих христианских сообществах, где святой Павел никогда не бывал. Я попытался объяснить, что все эти сообщества были поглощены течениями, в дальнейшем признанными церковью еретическими, а впоследствии растворились в исламе и что христианство выжило и процветало именно в тех регионах, где проповедовал святой Павел.

Я пытался цитировать Горация, который сказал: