Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

Занимали Ирину и народные истоки литературного творчества, результатом чего явилась капитальная хрестоматия «Мифы и фольклор народов мира» (2003). Фольклорно-мифологические традиции прослежены ею в текстах Ч. Айтматова, В. Пшавелы, В. Астафьева (последнему в 1980 г. она посвятила монографию).

Составитель пособия «Практикум по ораторской речи» (1990), Ирина была педагогом милостью Божьей: тридцать лет преподавала русскую литературу в киевских вузах.

Человек с ярким общественным темпераментом и журналист по призванию (Ирина стала членом Союза журналистов в двадцать пять лет), она всегда отзывалась на жгучие вопросы современности: бичевала «государственных подлецов» -

виновников Чернобыльской трагедии, рассказывала об открытии первого памятника О. Мандельштаму во Владивостоке, вела репортажи с выставок и литературных вечеров, писала о художниках и меценатах Америки, о театральных спектаклях. Ее перу принадлежат и немало критических откликов и рецензий на книги о русской культуре XVIII–XX веков. Материалы Ирины Панченко отличают новизна, свежесть взгляда, широкий культурный кругозор, концептуальность и острота затрагиваемых проблем.

Сама ее личность, яркая образная речь, сама музыка голоса живы в памяти всех, кто общался с ней. Свою задачу Ирина Панченко видела в «противостоянии дурному вкусу, разоблачении хищных и бойких литературных пиратов на корабле Современности».

Нам надлежит быть верными этому ее завету.

Она спешила делать добро

Зинаида Партис

Ирина Панченко, 1989 год.

11 июня 2009 года от нас ушла Ирина Григорьевна Панченко.

До сих пор мне трудно примирить своё сознание с этой горькой, неотвратимой необходимостью продолжать жить без неё, не слышать больше никогда её тихий, задушевный голос. Судьба подарила мне Ирину Григорьевну (Ирочку!) так ненадолго!

Всего лишь осенью прошлого года я услышала её впервые по телефону (собирала сведения об Аркадии Белинкове) и сразу поняла – это подарок судьбы мне и это навсегда. Наши интересные продолжительные с ней беседы обычно затягивались далеко заполночь. Увы! Мне не довелось свидеться с ней: мои годы и нездоровье и всякая дневи злоба не позволили съездить в Филадельфию, и была надежда на встречу у меня на Лонг-Айленде. Она хотела и надеялась приехать, но не смогла.

Ирина Григорьевна была воистину человеком редким и бесценным по всем временам. Уже давно тяжело больная, она заботилась в жизни только об одном: делать добро, сделать как можно больше добрых дел. Она говорила мне, что должна ещё жить, так как должна ещё написать о своей талантливой школьной учительнице Дине Таран, работа которой об Андрее Платонове, написанная ею в пятидесятые годы и ставшая её диссертацией, сейчас незаслуженно забыта, и о ней никто не знает и не помнит. Она успела написать эту работу.

Ещё она хотела непременно успеть написать о Владимире Давыдове, скромном и талантливом кинооператоре, работавшем вместе с Юрием Ильенко и Сергеем Параджановым над фильмом «Тени забытых предков». Написать о нем она уже не успела…

Невзирая на плохое самочувствие, на плохую погоду, она шла на почту послать своим друзьям нужные статьи, книги. На мой день рождения я получила замечательную открытку-коллаж, которую она смастерила собственными руками, вложив в неё и свой талант дизайнера и тепло и нежность.

Собрав остатки сил, Ирина отправилась на международную славистическую конференцию в Сан-Франциско с докладом о Юрии Олеше, считая, что своим выступлением сможет внести лепту в литературный процесс.

Узнав, что мне хочется опубликовать свою старую работу о ленинградских отказниках, звонила своим друзьям, пытаясь помочь, и это совсем недавно, недели две назад. Нуждаясь в посторонней помощи сама, всегда спрашивала, не может ли она чем-либо помочь вам. Всё это нет нужды перечислять:

Ирина Григорьевна Панченко жила последние месяцы, недели, дни своей жизни, следуя завету Януша Корчака: «Спешите делать добро!» и она, действительно, спешила, стараясь сделать елико возможно больше. Не видя, а только слыша её, я не могла точно судить о её состоянии, узнавала и угадывала о её большом мужестве и силе воли и надеялась на Божью милость. Но не даром народ говорит: «Бог забирает лучших».

Вечная, незабвенная память этой дорогой, светлой, бесценной душе! Я буду помнить и скорбеть о ней, пока живу.

Про маму

Ксения Гамарник

Ирина Панченко, 1991 год.

Когда американцы говорят о неординарном человеке, который отличается оптимизмом, способностью жить энергично, насыщенно, ярко, они используют выражение «larger than life» – «больше, чем жизнь». Мне кажется, это в полной мере относится к моей маме – она была больше жизни, ослепительно красивой, независимой, а главное, от нее исходила невероятно теплая аура любви и доброты, о которой вспоминают ее близкие и друзья.

Мама была альтруисткой, безотказно помогала всем, кто просил о помощи. Для нее это было естественно как дыхание. Она помогала, не раздумывая, не собираясь в будущем попросить какую-нибудь услугу взамен. К ней обращались аспиранты и студенты с просьбой прочитать их кандидатские диссертации, курсовые и дипломные работы, и маме в голову не приходило отправить обратившихся за помощью к их научным руководителям. Раз просят – нужно помочь, и она тщательно, до глубокой ночи, с карандашом в руках, читала работы, делала пометки, подробно объясняла, как улучшить исследование. А уж со своими собственными аспирантами и их диссертациями мама нянчилась месяцами, даже годами, раз за разом перечитывая их труды, советовала добавить или убрать те или иные главы, соединить написанное в одну главу или, наоборот, разбить на отдельные главы, дотягивая работу до необходимого для защиты научного уровня. В советское время не было компьютеров и принтеров, не было функции «копировать-вставить», поэтому мама работала с ножницами и клеем в руках, разрезая страницы и переклеивая фрагменты текста в нужном порядке. Так же она работала и со своими собственными статьями, черновиками и машинописью. Однажды мама посвятила весь свой летний отпуск тому, что бы помочь близкой подруге с кандидатской диссертацией. Сидя в жару в городе, мама вместо отдыха ежедневно занималась текстом подруги.

Один из знакомых как-то назвал маму настоящей христианкой, и это было на редкость точное определение. Воспитанная в духе советского атеизма, мама всю жизнь прожила как истинная христианка, помогая другим, начиная от родных и друзей, и заканчивая малознакомыми и даже незнакомыми людьми. Мама возилась с детьми друзей, по дружбе готовя их к поступлению в вузы, записывала на прием к почти недоступным медицинским светилам детей иногородних знакомых, навещала одинокую пенсионерку, каждый раз принося ей что-нибудь