Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Востен огладил бороду, намереваясь ответить, но тут открылась дверь, и в комнату вошёл Ремул в сопровождении Фертейи и Хелены. Вошедшие сразу направились к Хродиру, тревожно спрашивая его о самочувствии.

Рикс отмахнулся от них, бросив, что «всё с ним в порядке», и снова посмотрел на Востена – мол, я жду ответа.

– Так же, как я это сделал с тобой у Утганова холма – нельзя, – сказал Востен, – никакой силы не хватит, даже если я не один буду, а с десятком помощников. С целым отрядом – я так понимаю, что ты именно про это спрашиваешь, рикс? – с целым отрядом такое не выйдет.

Хродир медленно покачал головой.

– Ты, рикс, просто скажи, что именно и для чего тебе нужно, – Востен сделал шаг вперед, – возможно, мы что-нибудь придумаем.

Хродир бросил взгляд на стоящих у его постели сестру, жену и названного брата, а затем, с усилием приподнявшись, посмотрел за окно, на догорающее бледно-сиреневым цветом небо.

– Нужно, – сказал рикс, – чтобы у нас в каждой битве был отряд, все воины в котором обладали бы той же силой, какая была у меня после твоего заклинания, – Хродир отбросил со лба волосы, – и нужно, чтобы ты, мудрейший Востен, нашел путь к тому, чтобы это сделать.

Востен глубоко вздохнул.

– В целом, путь есть, – промолвил колдун, – но я тебе скажу сразу: цена будет огромной. Возможно, она покажется тебе даже чрезмерной…

Хродир перевёл взгляд на Востена.

– О цене здесь могу судить только я, – сказал он и тяжело вздохнул.

Повисла тишина, которую никто не смел нарушить – пока этого не сделал сам рикс, тихо сказав:

– Востен, послушай меня внимательно. Мне нечем оборонять Марегенбург. То есть, пока я с дружиной здесь – мы можем оборонять город. Но как только я уйду – город беззащитен. А вокруг одни хищники. Теронги, тарутены, ратарвоны и прочие. Останусь в Марегнбурге – Сарпесхусен пожгут. Или Рафархусен пограбят…

Слова давались риксу с некоторым усилием; Хродир говорил короткими, рублеными фразами, будто человек, берегущий дыхание.

– Рикс, – сказал Востен, – если даже я дам тебе отряд таких воинов, как ты просишь, я бы не доверил им защиту города.

– А я и не собираюсь, – всё так же тихо произнёс Хродир, – для защиты Марегенбурга нужна всего полусотня дружины. Но мне надо будет заменить эту полусотню в походе. А менять их некем. Взять лишнюю полусотню мне тоже неоткуда. Но десяток таких воинов – это полноценная замена полусотни дружинников на поле боя. Поэтому, будь у меня такой десяток – и я спокойно оставлю полусотню в Марегенбурге. Смогу и уйти в Сарпесхусен, и в походы ходить с войском.

Востен покачал головой и посмотрел на Хродира с некоторым сожалением.

– Хорошо, – сказал колдун после короткой паузы, – я могу предложить тебе один… выход. Я могу дать тебе целый отряд таких воинов – десяток или два, но… – колдун снова замолчал.

– Цена будет высокой, – продолжил за него Хродир, – я уже слышал это. Трижды или четырежды. Говори по существу, Востен.

Колдун присел на лавку рядом с постелью рикса.

– Есть один способ, – сказал Востен, – сделать из воина то, что мы называем «Вместилище духа». В данном случае это будет не дух, а Красный Сын Сегвара – воин будет готов в любой момент превратиться в то же самое, чем был ты при Утгановом Холме. Моя помощь при этом будет минимальной – мне не понадобится петь заклинание так же, как я это сделал тогда.

Ремул вмешался в разговор:

– Кто будет определять этот «любой» момент? – спросил он, – сам воин?

Востен отрицательно помотал головой:

– От самого воина нужно будет только небольшое действие, «малая жертва», – сказал колдун, – чаще всего это, например, небольшой порез, который воин нанесёт сам себе. От меня при этом будет требоваться пропеть короткое и несложное заклинание – главное, чтобы воин его услышал.

Ремул и Хродир переглянулись.

– И всё? – спросил рикс, – любой воин просто царапает себя, слышит твою песнь – и становится таким же, как я при Холме?

Длинная фраза далась Хродиру тяжело, и, сказав ее, рикс пару мгновений восстанавливал дыхание.

Востен снова помотал головой:

– Нет. Не любой воин. Для того, чтобы это работало, необходимо, чтобы воин прошел Перерождение. Умер человеком и восстал Вместилищем, посвященным Красному Сыну.

– Как это? – спросил Хродир.

Востен задумался, оглаживая рукой бороду. Подобрать верное объяснение казалось довольно сложной задачей – Хродир всё-таки не был глубоко знаком с ритуальной магией.

– Ты никогда не задумывался, как появился первый волколак – предок Харр? – спросил колдун, – легенда о жрецах Светлого объясняет очень многое, но не всё.

Хродир пожал плечами – мол, не задумывался, и колдун продолжил:

– А я, похоже, знаю, – сказал он, – самый первый волколак, будучи еще человеком, был принесен в жертву. Умер он человеком, но Светлый его воскресил – однако человек вернулся… скажем так, не весь. Не целиком. Часть его осталась там, за гранью мира живых – а вместо этой части подселился… волк. Волк из свиты Светлого.

Хродир и Ремул внимательно слушали.

– Ровно то же могу сделать и я, – сказал Востен, – я, конечно, далеко не Бог, и не смогу сделать так, чтобы дети Вместилища становились такими же – как дети волколаков рождаются волколаками, однако само по себе Вместилище я сделать могу. Только вместо волка будет Красный Сын Сегвара.

– Да это просто… потрясающе! – воскликнул Ремул, – мы можем создать, получается, оборотней в Красного Сына?

Востен утвердительно кивнул.

– Можно и так их назвать, – пожал плечами колдун, – наверное, вам будет так понять проще.

Хелена и Фертейя, похоже, не совсем понимали, о чем идет речь – но вот Хродир и Ремул сразу ухватили суть сказанного Востеном.

– Чего мы ждем? – Ремул аж вскочил, – надо приступать!

– Ты о цене говорил? – вслед за названным братом попытался приподняться Хродир, – называй цену. Я готов дать тебе любое количество овец для такого дела. Или даже коней. Или даже рабов.

– Овцы, кони и рабы тут не подойдут, – Востен сделал ладонью жест