Встречи с Британией - Олег Сергеевич Васильев

class="p1">Но внутри самой консервативной партии раздаются сегодня голоса, предупреждающие, что быстро ухудшающееся экономическое положение страны может стоить консерваторам правительственных кресел.

15 января 1974 года

Этого следовало ожидать — премьер-министр Хит не договорился с профсоюзами. Расстались ни на чем. Посмотрим, что будет дальше.

А пока что на Тауэр-хилл была огромная демонстрация рабочих, проходившая под лозунгом «Освободим троих!».

Почти три месяца продолжался суд над шестью рабочими-строителями из городка Шрусбери. Во время прошлогодней забастовки они были в составе пикетов. И вот судья вынес приговор: трое строителей должны отбыть разные сроки тюремного заключения, трое осуждаются условно. Судья вытащил из забвения какие-то древние акты парламента, толкующие о «заговоре». Они и дали все основания упрятать троих пикетчиков в тюрьму. При этом он долго распространялся о том, что, дескать, суд его не имеет ничего общего с политикой.

На Тауэр-хилл пришло несметное множество народа. С Темзы налетал резкий порывистый ветер, он даже выхватывал из рук плакаты и парусом надувал знамена.

Здесь, на митинге, ни у кого не вызывало сомнений, что суд, по существу, был расправой. Совершенно очевидно, что судилище в Шрусбери направлено против всего профсоюзного движения Англии, против прав профсоюзов, завоеванных в ходе долгих боев с капиталом.

Использование впервые в нашем столетии обвинения «в заговоре» явно рассчитано на то, чтобы запугать рабочее движение, сломить сопротивление трудящихся наступлению монополий и правящих кругов на их жизненные права.

— Ныне каждая забастовка считается политическим актом, — сказал Деннис Уоррен, приговоренный к трем годам тюрьмы, — об этом не объявляют открыто, но участников забастовок обвиняют в намерении подорвать экономику или в нарушении закона. Но это классовый закон, и он никогда так откровенно не был продемонстрирован, как на этом суде.

В Ливерпуле, Глазго, Брайтоне, Эдинбурге сегодня тоже состоялись демонстрации в защиту пикетчиков из Шрусбери.

4 февраля 1974 года

Два дня проходил подсчет голосов после голосования в профсоюзе горняков. После того как правительство отказалось удовлетворить справедливые требования шахтеров об увеличении заработной платы, руководство профсоюза поставило на голосование вопрос о забастовке.

Судя по последним сообщениям с мест, подавляющее большинство 270-тысячного профсоюза угольщиков проголосовало за объявление забастовки.

Итак, схватка надвигается.

6 февраля 1974 года

В полночь с субботы на воскресенье начнется забастовка английских шахтеров. Об этом было объявлено вчера, после четырехчасового заседания исполкома национального профсоюза горняков. На заседании был создан национальный стачечный комитет, учрежден забастовочный фонд.

Руководители профсоюза выразили надежду на солидарность и поддержку со стороны рабочих других профессий — железнодорожников, докеров, служащих электростанций. Цель — помешать доставке угля и нефти на электростанции. Лишь для больниц, школ, домов престарелых будет сделано исключение.

На вопрос журналистов: «Сколь долго шахтеры намерены бастовать?» — президент профсоюза горняков Гормли ответил: «Столько, сколько мы сочтем необходимым».

Да, ничего не скажешь, настроение у шахтеров решительное. И единодушное. О последнем свидетельствуют голоса, поданные на шахтах за забастовку: единогласно!

Весь четвертьмиллионный боевой отряд английских шахтеров открыто заявил, что он сознательно вступает в бой против капитала, в защиту своих интересов.

Среди капиталистов растерянность и страх. Едва стало известно о забастовке, курсы ценных бумаг и фунта стерлингов на бирже резко устремились вниз.

«Британия — на грани промышленного хаоса!», «Национальная катастрофа» — такие слова звучали вчера со скамей консерваторов в парламенте.

10—11 февраля 1974 года

Началось! Скорей в Кардифф — центр угольной промышленности страны! Оттуда — в район шахт.

Двухъярусная клеть медленно выползла из шахты и, лязгнув цепями, замерла. Из нее вышли 36 шахтеров с черными от угольной пыли лицами. Они прошли в помещение бытового корпуса, отстегнули аккумуляторы с фонариками и поставили их на свои места, положили на стеллаж аварийные коробки с кислородными масками, прошли в душевую, а затем в раздевалку к своим металлическим шкафчикам. Все было как вчера, как неделю назад.

И все-таки сегодня окончание смены на шахте «Марди» в Южном Уэльсе особое. Лица шахтеров сосредоточенны. Меньше шуток, разговоров. Эти горняки — последние, которые покинули шахту, в забоях не осталось ни одного человека. Никто не спустился под землю им на смену. Не спустится и завтра.

Забастовка проходит на 260 шахтах страны. В ней участвует 270 тысяч человек.

Останавливаю двух рабочих, только что окончивших смену. Это Гордон Уильямс и Майкл Кампстон.

— Шахтеры не намерены отступать, — твердо говорит Гордон. — Сейчас газеты обвиняют нас во всех бедах страны, но никто никогда не спросил нас: как же вы ухитряетесь существовать при такой дороговизне жизни и таком малом заработке. Правительство бросает пенсовые подачки. Этого мы не хотим. Наша стачка назрела давно.

Городок Понтиприт — своеобразный центр здешнего угольного бассейна. Именно поэтому здесь и обосновалась штаб-квартира профсоюза шахтеров Южного Уэльса. Когда я вошел в кабинет, вице-президент профсоюза Джордж Рис разговаривал по телефону. Я осмотрелся. Сбоку от стола застекленный шкаф. На его полках подарки от шахтеров других стран. От советских тоже.

— Извините, что задержал, — повесил трубку Джордж Рис, — это один из парламентариев-тори пытался убедить меня прекратить забастовку. Как они не понимают, что терпение горняков иссякло. Ведь мы боремся не только за увеличение зарплаты, но и за будущее угольной промышленности. Она тяжело больна. Мы теряем по 80—100 человек в неделю. Они уходят из шахт. Молодежь не идет работать под землю. Средний возраст шахтера у нас 48 лет. Шахтерский труд, пожалуй, самый тяжелый, а получаем мы значительно меньше, чем рабочие других отраслей.

Новость: премьер-министр спохватился, призвал шахтеров к отсрочке забастовки. Не поздно ли?

Поздно! Конференция секретарей низовых профсоюзных организаций отвергла его призыв.

Еще новость — генеральный прокурор Роулинсон заявил, что «массовое пикетирование шахт, доков и электростанций будет считаться нарушением законодательства».

Прибавилось работы у почтальонов — весь день носят письма в штаб профсоюза. В письмах угрозы, обвинения, требования «прекратить хаос в стране». Конечно, письма анонимные.

Еду дальше по шахтерскому району. Городок Тониревейл. Попадаю на стачечный митинг. Вызывают добровольцев в пикеты. Десятки рук тянутся к столу. Со всех сторон раздаются голоса: «Запишите меня!»

— Смотрите, какое боевое настроение, — говорит секретарь профсоюзной организации шахты «Коэдэли» Рон Сейнт, — и ведь знают, что их могут ждать стычки с полицией, армией, всякие провокации, а все готовы к бою.

Зимой темнеет рано. Густые облака спустились так низко, что казалось, лежали на темных черепичных крышах домов. Тяжелые капли дождя с трудом пробивали эту толщу. А здесь, на главной улице Тониревейля, люди не обращали внимания на непогоду. Шахтеры стекались к рабочему