Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений «Они ушли. Они остались». Том III - Ольга Анатольевна Балла

этих противоречиях и строится художественный мир Батурина, именно они делают его неповторимым. В конце концов, он проходил путь поэта – жил ради Слова, хотя и не каждый раз в него попадал. Возможно, все эти «перформансы» и «хеппенинги» были формой гиперкомпенсации. Возможно, и позиционирование себя как «левого», «другого» тоже имело под собой определённую психологическую подоплёку, связанную с желанием быть «громким» и – как следствие – замеченным, услышанным. В любом случае, Макс Батурин – это феномен, человек-эпоха. И нет ничего удручающего в том, что из жизни он ушёл «с клеймом “томский”»[37] (Ольга Рычкова): он «возделывал» культуру вокруг себя, творил новую реальность там, где требовались именно его силы, именно его энергия, именно его умение подчинять себе пространство.

Живу только ради живого Слова

и перерабатываю в стихи всякую гадость.

Богу – богово, а козлу – козлово.

А вам, мои милые, чего надоть?

Яков Бунимович (1962–1994)

Родился в Минске. Окончил Минский радиотехнический институт, работал программистом в проектной организации «Центральный научно-исследовательский и проектно-технологический институт организации и техники управления» (ЦНИИТУ). Переехав в Москву, пытался поступить в ГИТИС на режиссёрский курс Анатолия Васильева, но на экзамене поспорил с мэтром о путях современного театра, забрал документы и перешёл на театроведческий факультет. После окончания ГИТИСа работал корреспондентом в журнале «Театр» – ездил по СССР и писал статьи о спектаклях. Умер во сне от остановки сердца. Единственная книга (срисунками Андрея Майорова) вышла в 1999 году в минском издательстве «Надежда».

© Наследники Якова Бунимовича, 2023

Музыка возможности

Звуковое письмо

Музыка возможности

Звонок

Слово полёт

Полёт слова

Пространство где ты слышишь свой голос

Не как тень но как музыку ветра

Шелестением листьев ветви движением

Встречает поток молчания

И это человек и его мир

И это имя которое можно произнести

И это человек и его миф

Который до времени – в неизвестности

А миф – это слово

А слово – это полёт и звук

это рука и буквы (которых не видишь ты)

А слово – это далёкий друг

Свет возникающий из темноты

Музыка возможности

* * *

Имя этой девушки – девушка

подумал я и это хорошо

стоя под тёплым душем

можно продолжить думать об этом

но всё равно ничего лучше уже не придумаешь

* * *

И вот я остаюсь один в комнате

с открытым окном

на белом листе бумаги отпечатывается

белый стих

незаметный отпечаток грусти

опасение опечаток

делает меня внимательным элегичным

добавляю пробел опасаясь неразборчивости

лишний пробел

Печальная судьба этого стихотворения

похожа на нашу сегодняшнюю встречу

которая не состоялась

потому что ты мне не позвонила

и не звонишь даже сейчас

когда ожидание

наполняется

неровным стуком машинки

в закрытую дверь тишины

Судьба этого стихотворения печальна

Изначально

* * *

пишущая машинка на завтрак

за неимением телефона

доброе утро говорит АВТОР

доброе утро говорит ворона

ищущий пишущую машинку

находит пишущую машинку

окно телевизор чужую комнату

но это лишь повод

а может быть всё может быть ещё проще

утренний рисунок твоих движений

и может быть даже сама невнятность

как часть чистовика однако

без единого препинания знака

паузы однако вздохи пробелы

доброе утро говорит лист белый

доброе утро говорит рифма

доброе утро РИФМА

по графику графика осени поздней

по первому снегу уже не впервые

однако как прежде поэзия в прозе

на завтрак на чай принимай чаевые

* * *

Уснул листок на дереве

уснул листок бумаги

и я на самом деле

наверное уснул

И снится ветер дереву

а листьям снятся флаги

спят мальчики и девочки

и деревянный стул

* * *

Во сне я запускал буквы в небо.

Буквально. Как воздушных змеев.

Буква «А» напоминала на просвет

тонкую льдинку дневной луны.

Появление рядом буквы «Б» напоминало эпос,

Встречу Одиссея и Пенелопы.

Что-то правильное складывалось

из покачивания пяти воздушных шариков

«С», «Л», «О», «В», «О».

Как название магазина «СВЕТ».

* * *

Но кто же проснётся

  и кто же займётся

   снопами лучей поутру

    как солнце пораньше поднявшись

Если не я и не ты

      Я и Ты

Кто поднимется с солнцем

  Сегодня соединяя

   истоки лучей

Если не ты и не я

      Ты и Я

* * *

Сидел у памятника. Каркали вороны.

Сквозило. Поднимал от ветра воротник.

Курили девушки вокруг нецелеустремлённо.

«Я памятник себе, – он говорил, – воздвиг!..»

Не таял снег, весною и не пахло,

но в сердце подо льдом уже журчал родник…

Встречались возле Пушкина, как возле телеграфа,

и ахали все женщины, и хохотал шутник.

* * *

Ужас шастает во мне

Заблудившийся, ужасный

Слышит что-то в глубине —

Затаится, дышит часто.

Устаёт, шатается,

Всё же дожидается

Перевёртыша:

Пелся ужас, ясен уже и ежу

Неся сажу, я слеп.

* * *

Парус

или комната

или хлопает дверь машины

пиши на листке

или на хлопке

             одной ладонью

Поэт всегда поэт со своей паутиной

или с чашкой

как мастер чая в Японии

* * *

Не грусти, как негр среди расистов,

как кирпич в руках у каратистов,

и даже, каждым суставом устав,

как после тяжёлой охоты удав,

или же – в цирке эквилибристы,

опустошённая, как состав

без пассажиров и машиниста,

всё же, как можешь,

теперь держись ты,

с левой ноги поутру встав.

* * *

В духоте продышка,

воздуха пустышка,

капелька от жажды

тающая льдинка.

Будет счастлив каждый,

повстречав однажды

на своей дорожке

грустную малышку.

Крошка – понарошке,

у тебя лукошко,

в нём давно хранится

всем нам понемножку.

Узнику – окошко,

мыслям – звук, чтоб литься,

валерьянки ложка,

сон, чтобы забыться,

шок при сильной боли,

снег, любовь и воля.

* * *

Прозрачная речка

Как свечка чиста —

стихия воды и огня

И рыбы в реке

Отворяют уста

но песня их не слышна

Они не знают меня

не знают того

что я здесь

Они не знают огня

не знают того

что он есть

Рыбы в реке

Пчёлка

Жужжит, кружится по оконному стеклу,

как фигуристка, в ледяном загоне.

Закончив обязательную часть,

счастливая, находит мягкий воздух.

* * *

В конце