Королева Мэлли - Тереза Нильская

Наконец-то плачущую и тяжело стонущую Надин уводят с псарни. Или, кажется, хозяин уносит ее на руках. А лекарь Лари проходит со своим саквояжем в вольер. Здоровается со мной, смотрит непонимающе на спящих под магией щенков.

- Мэлли, а я что с ними должен делать? - спрашивает обеспокоенно меня он. - Я ведь не собачий доктор. И лечу только зельями да мазями, магии у меня совсем нет.

Решаю про себя, что не буду ничего ему говорить про голубую магию. Пусть пока будет моей тайной.

- Я думаю, Лари, что нужны ваши восстанавливающие зелья и отвары. Чтобы желудочки прочистить и укрепить. Думаю, что надо разбавить ваши кишечные средства тёплой водой и влить всем в пасти. Они слабые, сопротивляться не будут.

Лекарь слушается меня, и мы вдвоем разбавляем его восстанавливающие смеси. Я беру на руки каждого щенка, Лари вливает смеси в крохотные щенячьи пасти. И так одного за другим, включая грустных и полуживых щенячьих мамочек.

Потом он уходит за новой порцией снадобий, а я по-прежнему остаюсь с щенками в загонах. И снова лечу их голубой магией. По кругу, от одного к другому, и снова по кругу.

Никто этого не видит. Фил и Дик занимаются другими собаками, работу никто ведь не отменял. Сообщают мне периодически, как состояние других собак. У них изменений в здоровье и поведении нет. А это значит, что, к нашему счастью, распространение чумы нам вовремя удалось остановить.

Лари не сразу возвращается, я поняла, что в замке он занимался здоровьем Надин. Неужели она действительно заразилась? Но ведь этот вирус поражает только собак. Может быть у неё развилось расстройство на фоне мнительности? Вот в это я как раз охотнее поверю.

Лекарь Лари, наконец-то, приходит и на этот раз с хозяином. Который, несмотря на возражения, проходит за стену и берет на руки приглянувшегося ему белого щеночка.

- Аксай, Аксай, ты как?

У меня аж в глазу предательски защипало. Хозяин, оказывается, и кличку щеночку своему уже придумал.

- Лучше, - говорю ему я, - снадобья лекаря Лари творят чудеса. Он будет жить.

- Спасибо, Лари, - растроганно говорит Арчибальд, - век не забуду.

Глава 15. Первая победа

После такого неприятного известия руки у меня опустились, конечно. Столько работать, почти тридцать щеночков лечить…

И мне не заплатят... Проклятая болезнь…

Все утро лечила и лечила своих подопечных. Этих маленьких, трогательных пушистиков. А некоторые на ощупь гладкие и бархатные. По кругу, от одного к другому. Пока не поняла, что справилась.

Болезнь полностью отступила. Дела шли, к счастью, на поправку. Но надо подумать о прививках для собак. Не всегда рядом буду я и моя голубая магия.

В обед меня позвали в замок. Я быстро переоделась, посмотрела на себя в небольшое зеркало. Волосы у меня отросли на пару сантиметров, я была похожа на парнишку. Но худющая, как жердь, круги под глазами, от усталости и ночного холода.

Управляющий Дорн уже ждал меня и провел к хозяину замка в его кабинет. Там был так же лекарь Лари, и на белом диванчике красиво сидела экономка Надин. И именно о состоянии её здоровья докладывал Лари, когда мы вошли в кабинет.

- Я дал госпоже Надин настойки для снятия головных болей, и для улучшения сна. Но в целом считаю, что серьёзных изменений нет, вы выздоровели, … госпожа.

Ему явно было непривычно произносить это слово в отношении Надин.

- Но я все еще плохо себя чувствую…, - слабо запротестовала она.

Арчибальд Харлоу, строго воззрившийся первоначально на нас, посмотрел в её сторону и тепло улыбнулся.

- Все будет хорошо, Надин, эта болезнь для людей незаразная, ты просто переволновалась. Но Лари всех спас, угрозы больше нет.

И, переключаясь на нас, спросил:

- Ты хочешь обсудить договор по оплате своей работы на псарне? Мне правильно доложили?

- Да, господин, я вольнонаемная. Отработала месяц на псарне, и до этого работала больше двух недель по уборке холла и лестницы в замке. Но мне ещё не платили.

Всегда надо давать информацию полностью.

- Да, испытательный срок прошёл, - напомнил управляющий.

Надин вопросительно посмотрела на него, словно требуя продолжения, но он замолчал. Тогда она продолжила сама:

- И она не справилась с порученной ей работой, господин. На псарне было так грязно, что ценные охотничьи собаки заболели. А они стоят больших денег, ведь так, Дорн?

Дорн был вынужден подтвердить:

- Да, собаки дорогие.

- Но ведь они все вылечены, - возразила я, - сейчас уже нет угрозы.

- Да, благодаря нашему дорогому Лари, - произнесла Надин, мило улыбнувшись лекарю, - и мы всегда будем помнить, кто именно спас нас от этой беды.

Лекарь смущённо улыбнулся, а Арчибальд Харлоу с благодарностью посмотрел на него.

- А раз ты не справилась, а допустила это, то виновата, и тебе не полагается оплата, - вроде бы мягким голосом сказала Надин. - И правильнее тебя уволить, или отправить отрабатывать нанесённый урон, скажем так, на срок в течение года. Без оплаты, разумеется.

“А интересно устроена жизнь в этом султанате - подумала несчастная одалиска. Работают одни, славу получают другие. Как там раньше метко говорили: “наказание невиновных, награждение непричастных”.

Да, опять ко мне вернулась моя способность писать юморески. Одалиска моя вернулась.

Мне показалось, или хозяин-дракон внимательно посмотрел на меня? И глаза у него такие … синие-синие.

- Справедливости ради надо сказать, - начал, откашлявшись, лекарь Лари, решившийся сказать правду, - что Мэлли все время помогала мне лечить этих драгоценных щенков. Я ведь не лекарь по животным, лечу господина и людей в замке. И без её помощи я бы не справился.

- Вот как, - задумчиво сказал господин, снова окатив меня синью взгляда, - помогала, значит, без неё бы не справился…

Экономка Надин попыталась что-то сказать, кажется, возразить. Но Арчибальд Харлоу остановил её предупреждающим движением руки.

- Я был в этот месяц на псарне не раз, и заметил перемены в лучшую сторону. Хозяйство там наладилось.

- Но болезнь, господин! - напомнила Надин.

- Причину болезни не знаю, но, оказывается, женщина Мэлли помогала лечить наших собак. И труд должен оплачиваться, раз она вольнонаемная.

- Но нанесённый ущерб.., - снова мягко напомнила экономка, - все эти снадобья, они же денег стоят. И собаки ослабели, охоту пришлось перенести, письма всем писать, сколько