Королева Мэлли - Тереза Нильская

- Да, почитай, третий день без памяти лежишь, - ответствует она. - Всё маму и Дашу какую-то вспоминаешь, зовешь. У меня прямо сердце чуть не остановилось! До чего эти поганые ироды тебя довели. А ты же немолодая, и здоровьем слабая.

Не такая я уж и старая...

- А Дик как? - сиплю я. - Успели его из подвала вытащить?

- Ой, тоже вот беда, еле успели. Слабый он пока, в замке лежит. С ним Ами, невеста его, да отец, переживает очень.

Я тяжело вздыхаю. Какие же сволочи эти сыскари, Броу, да и Надин. Не сомневаюсь, что она активно во всём участвовала.

- Тебя сюда брат хозяина на руках сюда принёс, и ругался, что здесь такой погром.

Я обвожу взглядом комнату - действительно, такой же погром, как и в библиотеке. Явно был обыск.

- А хозяин?

- А он дважды заглядывал. Меня приставил здесь быть неотлучно, хотя Надин хотела меня в другое место направить. Сказал, чтобы ему сообщили, когда очнешься. Так что я сейчас скажу ему. Ещё на сыскарях этих сорвался. Так сорвался!

- Подожди говорить... - прошу её. - Дай хоть в порядок себя приведу.

- Ну, ты давай приводи себя в порядок, и поешь, еда на столе. А я пойду скажу и вернусь, немного приберусь тут. Не все ещё разобрала.

Я набрасываюсь на еду, потом с огромным усилием останавливаюсь - нельзя много, вырвет ещё. Правильно меня поили отварами.

Одеваю платье, ложусь в нем, потому что негоже перед хозяином ночнушкой сверкать. Вызываю огоньки в ладонях и провожу ладонями по лицу и волосам. Становится чуть легче, хотя магия после обморока слушается меня плохо.

Немолодая и нездоровая, говоришь?

Дверь распахивается, и в комнату быстрым шагом входит хозяин замка. Высокий, привлекательный, он сразу же заполняет комнату своим присутствием.

- Ну, вот опять ты заболела, - говорит он. - То нога болела, теперь вот ослабела …

Он явно замялся, как сказать.

- От холода и голода… - тихо продолжила я.

- Ужасное, страшное стечение обстоятельств, со страшными последствиями, - говорит он, не отрывая от меня взгляда. - Кто-то альбом при уборке нечаянно в мусор отправил, а мусор в печку. Он очень ценный, но для знающих.

Я только печально улыбаюсь. Какая интересная версия.

Спорить... сил нет.

- Меня же в шпионаже обвинили, - тихо напоминаю я.

Арчибальд морщится, словно уксуса хватанул нечаянно. Берет стул и садится прямо рядом с моей постелью, у головы, утещающе берет меня за руку. От его прикосновения мурашки, как тогда, в ванной…

- Какая уж ты шпионка, в самом деле. Работаешь столько, грамотная. Мне папку с твоими записями по замку показали, я так обрадовался, что ты это сделала. Молодец. По этим записям даже новый проект можно сделать.

Он очень воодушевлен, теребит мою руку.

- Там ещё личные дела на сотрудников на пол выбросили, вместе с книгами.

Он хмурится, ему что-то не нравится. Неужели идея личных дел?

- Да, ужас, что сыскари сотворили с книгами… И во что они превратили библиотеку. Теперь Джеральд с ними разбирается.

Он не замечает, что успокаивающе гладит мою руку. А у меня от этой невольной ласки и его участия наворачиваются слёзы.

- И с личными делами ты хорошо справилась. Надо же, додуматься до такого.

- Это Дорн попросил.

- Да-да, он сразу по возвращении сказал, что ты сделала это по его просьбе. Молодец, Мэлли.

Его пальцы проходят между моими пальцами, кисти переплетаются. Он не замечает этого, увлечён и озабочен. Ему очень хочется меня успокоить и поддержать.

- А кто вам сказал, что мы с Диком в подземелье? - решаюсь спросить я.

Кому, интересно, я обязана своим спасением?

- Я к брату ездил, вернулся через два дня. Сыскарей не сразу выслушал — дела были. Если бы не Надин, вы бы там и остались сидеть.

- Надин? - неверяще переспрашиваю я.

- Ну да, Надин, - говорит он. - Она - ваш добрый дух. В конце третьего дня подошла и напомнила, что вы не в своих комнатах, а в подземелье. А я, признаться, и не знал, что у нас вообще такое есть. Так что я очень благодарен Надин. Без неё мы и не догадались бы, что вы там.

Надин, значит, нас спасла?

Та, кто, как я подозревала, отправила нас туда? Та, что не сразу сообщила об этом возвратившемуся хозяину, а через сутки? Да нас бы с Диком уже крысы догладывали, не будь у меня голубой магии…

От сознания этой невероятной несправедливости у меня слезы полились ручьём.

Арчибальд смотрит на меня растерянно, прижимает мою руку к своей щеке, потом ладонями вытирает слёзы с глаз, стараясь меня успокоить.

— Ну, полно, полно... Всё же хорошо кончилось. Просто недоразумение, недопонимание, страшное…

Недоразумение, значит …

Не выдержав моего плача, он вдруг склоняется ближе, мягко дует мне в лицо, словно прогоняя слёзы. Пересаживается на кровать, осторожно поднимает меня за талию и прижимает к себе, качая, будто ребёнка. Шепчет ласковые слова, убаюкивает, обнимает всё крепче. Я чувствую лёгкие поцелуи - в волосы, в щёку…

Он действительно целует... Тянется к губам!

И шепчет:

- Хочешь, я с тобой пересплю? Неважно, что ты некрасивая… Ты настоящая. Живая. Хорошая. Давай, тебе понравится. Я обещаю. Никто не жаловался. Всё будет хорошо, тебе станет намного легче. Я же вижу как ты на меня смотришь.

И целует, целует меня, уже почти перебравшись ко мне в постель. Его объятия становятся всё более жаркими…

А я ничего даже сделать не могу, совсем без сил. И, несмотря на всю нелепость предложения, я почему-то не могу его прогнать, я не хочу его прогонять.

Да что такое?! Что со мной происходит?

В дверь стучатся, я слышу голос Ани.

Арчибальд отрывает от меня свою красивую породистую голову, смотрит на меня совершенно затуманенным взглядом.