Королева Мэлли - Тереза Нильская

- Ты хотела встретиться там с кем-то? У тебя есть сообщник? Зачем ты ходила в подвал? - сыпались на меня вопросы.

Я уже давно почти одурела от них, но снова и снова отвечала, что сравнивала план с реальной ситуацией.

Глава 31. Сквозь строй

Что-то мне это напомнило. Рассказ известного в моем мире писателя¹, когда провинившегося солдата вели с голой спиной через плац с выстроенными солдатами, и каждый должен был его ударить палкой или розгой.

У нас что, гадкий сыскарь Броу полный извращенец? Он хочет женщину так прогнать через строй?

Я внутренне вся похолодела. Это что, здесь такое практикуется? И хозяин замка такое разрешает?

Нас с Диком вели по второму этажу, и я видела, как на первом формировался строй служащих. Собрали всех. Поваров, кухарок, охранников, горничных, дворников и прочих. Мрачные сыскари выстраивали всех в широком коридоре в два ряда, почти как при приезде гостей.

Только в этот раз были совсем не гости. Вели нас с Диком. И у меня уже внутри сжималось сердце. Потому что если сейчас служащим раздадут палки или тухлые помидоры, все это полетит в нас. Просто толпу людей для этого надо было разогреть.

Мы спустились по боковой лестнице на первый этаж и увидели строй людей, вытянувшийся по коридору почти до закрытых дверей в конце. Тех самых, запертых и неизвестного предназначения. Мы должны были, по задумке Броу, шагнуть в этот строй и пройти мимо собравшихся, как презираемые и осуждённые. И по лицам многих в этом строю я увидела, насколько они уже относились к нам негативно. Поняла, что если даже чудесным образом не будет палок и побоев, нам все равно придется несладко - и морально, и физически.

Да и сыскари, что вели нас, с каждой минутой походили больше не на сыщиков, а на охранников тюрьмы. И им явно нравилось это действо. Как же, преступников нашли и теперь предъявляют на общее обсуждение и наказание.

Может быть, вообще самосуд хотят устроить? У меня закралось сильное подозрение на этот счёт. И я, кажется, была недалека от истины.

- Эти люди, - загремел в коридоре голос старшего сыскаря Альфреда Броу, - посмели покуситься на хозяйское добро! Они пренебрегли добрым отношением хозяина к себе и посмели украсть его вещь. А женщина по имени Мэлли вообще шпионка, собирала сведения о каждом служащем здесь, узнала про все ходы-выходы в замке! Каждый, кто связан с ней, будет выявлен и наказан.

Господи, какой бред несёт этот недоумок. Откуда он тут на мою голову свалился, кто его позвал? Господи, дай мне силы выдержать это!

- Воровка! Она, оказывается, воровка.

- И шпиенка ещё, шпиенка!

- Пришлая лысая, помним, помним!

С разных мест раздавались неприязненные выкрики. Да, со многими у меня ещё не было никаких отношений, либо им не нравился мой внешний вид. Но это же не повод поддаваться на провокации и унижать меня.

- Ну, че застыла? - глумливо заверещал один из охранников. - Пшла давай, пшла! - и толкнул меня сильно в спину.

Да что там, очень сильно. Охранники все более и более наглели. Я вылетела прямо в начало строя мрачных людей, смотрящих на меня неприязненным взглядом. У многих сжимались кулаки. И хотя в руках у них ничего не было, я понимала, что сыскари провоцировали самосуд в замке в отсутствие хозяина.

Вот что было делать? Только держаться. Держать спину, держать удар, держать осанку. Как ты умеешь, Королева М.

Когда-то по заданию редакции я оказалась в толпе возбужденных людей на одном из митингов. Где видела, что ситуация быстро накаляется и любое провокационное действие приведет к драке и избиению. Даже какой-нибудь пьяный выкрик в толпе. Эффект толпы никто не отменял.

Меня тогда спасла только холодная выдержка “Королевы М”, как меня порой звали в редакции. И то, что я была в изящном, длинном голубом платье. На меня смотрели, как на чужую. И бить не решались.

Хорошо, что вспомнила.

Я выпрямилась и медленно обвела взглядом собравшуюся недовольную толпу. Посмотрела холодно и строго прямо в глаза тем, кто уже был готов толкнуть или ударить кулаком. Я умела так смотреть. И ещё больше выпрямилась, высоко подняв голову.

И пошла. Спокойно. Достойно. Не торопясь. Как королева М. Как умела. Чужая и далёкая для них. Упреждая холодным оценивающим взглядом всех, кто хотел ударить нас.

…

Не знаю, как уж у меня так получилось, но никто меня не толкнул, не ударил, и даже слова грубого не сказал, пока я шла.

Лица были злобные, перекошенные. Но… я для них была чужая. Не решились, мало ли что.

А вот Дику, что шёл за мной в паре шагов, прикрывая мой тыл, несколько грубых тычков досталось.

Особенно от сыскарей-охранников, явно досадовавших, что самосуда не получилось.

Но… все могло ещё быть впереди. Я это хорошо понимала.

Одну их трех загадочных дверей в конце коридора Надин, не торопясь и даже с изяществом, открыла здоровенным ключом, неизвестно каким образом уместившимся у неё в кармане платья. И поплыла впереди, с осуждающей гримаской поглядывая на нас.

Мы попали в огромный подвал, внутри которого было сыро, очень холодно и грязно. Чувствовалось, что сюда очень давно не ступала ничья нога. В подвале вдоль одной стены шли ряды камер - клеток с железными решетками, довольно толстых.

Нас запихнули в камеры рядом друг с другом, что меня порадовало хоть чуть-чуть. Если бы мы оказались в разных концах подвала, морально было бы тяжелее.

Напоследок с нами совсем не церемонились, в камеры мы влетели под мощные тычки охранников.

- Ни воды, ни еды, ни света, ни встреч, - напоследок бросил Броу, - пока не захотят сами признаться в преступлении.

- Конечно, господин Броу, не сомневайтесь, - заверила его Надин с приятной улыбкой.

И они ушли, унося с собой светильники. В камерах вообще все словно почернело. Света не было никакого, от слова совсем. Мебели никакой. Сесть можно было только на голый пол. Не было даже каких либо тряпок или досок. И только в углу была дырка для физиологических нужд.

Да, вот это мы попали!

- Дик, - позвала я парня, и он тут же подошёл к стене камеры, разделяющей нас, - ты же не веришь,