Королева Мэлли - Тереза Нильская

Интересовались, зачем были сделаны эти папки, почему собиралась личная информация по служащим. Выяснили, что сведения собирала по служащим именно я. При этом я не скрывала, что делала это по распоряжению управляющего Дорна. Не дай Бог, ещё и его обвинят в шпионаже.

Но Дорн уехал на два дня по плановым закупкам, и подтвердить этого не мог.

На меня стали смотреть ещё жёстче и неприятнее. Мракобесие какое-то. Ведь видно же, что эти папки - это не альбом. Надин про эти папки вообще ничего не знала, и смотрела на них с явным отвращением, а на меня с плохо скрываемым злорадством.

- Я не знаю, для каких целей библиотекарка Мэлли собирала сведения, которые не касаются библиотеки, - постоянно повторяла она.

Глава 30. Мракобесие

Лучше бы я лежала у себя в комнате, подвернув ногу, и продолжала болеть, чем проходить через унижение обыска.

Об этом я думала в ту минуту, когда раздался возглас одного из сыскарей:

- Нашёл! Нашёл доказательства вины и умысла!

Что он там мог ещё найти?

Старший в этой сыскной группе смотрит, что нашёл кричащий сотрудник. Вижу, что он берет в руки толстую папку с названием “Опись”.

И вот тут я начинаю понимать, как в свете всех случившихся сегодня событий можно трактовать эту находку. Меня, как минимум, обвинят в шпионаже. И мерзкое предчувствие меня не обмануло! Ни на грамм.

- Тэээк, что это тут у нас? - тянет фразу старший сыскарь, разглядывая мои записи.

А их полная папка. Выписки, схемы, рисунки, расчёты. И цифры, цифры, цифры…

- Что это такое… как тебя там зовут, Мэлли вроде?

- Да, Мэлли, уважаемый, - говорю ему я.

Имени я его не знаю, не представлялся, поэтому пусть пока будет так обтекаемо - “уважаемый”.

- Господин Альфред Броу. Обращаться ко мне будешь так.

- Хорошо, господин Броу, а меня зовут Мэлли Круг. И я отвечаю за библиотеку.

Понимаю, что мне не следует его злить. Надо пытаться договориться.

- Вот именно, что за библиотеку, - гундосит он, - а эти записи, милочка, - трясёт он папкой “Опись”, - какое отношение имеют к библиотеке?

- Это выписки из библиотечной книги, которая называется “План замка”, - говорю я, - книга является особо ценной, поэтому я из неё сделала выписки.

Лучше с ним держаться именно этой версии.

- Ты сделала выписки, а потом план замка исчез? - спрашивает он.

- Получается, что так, господин Броу, - вынуждена согласиться я.

Альфред Броу вплотную подходит ко мне и наклоняется к моей голове. От него ощутимо и неприятно пахнет потом не слишком опрятного мужчины, табаком и чесноком.

- Тебе, милочка, лучше сейчас сразу признаться, чем из тебя признание выбивать будут.

Надо же, мне уже угрожают. За всем происходящим внимательно наблюдает Надин, сидящая в единственном кресле в первом зале.

- В чем признаваться, господин Броу, если я не виновата ни в чем?

Броу поворачивается к Надин и спрашивает ее:

- Скажите, уважаемая Надин, а вот этой служащей, Мэлли, поручалось делать выписки и расчёты из плана замка.

- Что вы, господин Броу. Её дело было пыль протирать и книги по полкам расставлять. Ещё женщин ей в помощь дали, сама не справлялась. И никто ей это не поручал.

Подумав, добавляет:

- Она у нас пришлая, чужая. До этого она лестницу мыла, и на псарне у собак дерьмо убирала.

Ну, Надин, а ты, оказывается, гадюка!

Броу задумчиво смотрит на меня, снова цедит:

- То есть ты, милочка, была нанята на работу в замок как уборщица и полотерка. И вдруг выясняется, что умеешь читать и писать. И тайком делаешь выписки из хозяйских документов? Шпионажем попахивает, милочка.

Как он надоел мне со своей “милочкой”.

- Скажи, милочка, с какой целью ты делала эти записи, если тебе это никто не поручал?

Я прокашливаюсь. Надо в конце концов остановить этот дурацкий цирк, объяснить этому сыскарю, для чего это нужно.

- План был в замке в единственном экземпляре, а проекта с чертежами нет. Раз нет проекта, его можно частично восстановить по плану, на основе размеров. Вот я для этого рисовала схемы и считала размеры.

Броу смотрит на меня с удивлением.

- Ещё раз спрашиваю: кто тебе это в замке поручил?

- Никто. Я сама догадалась, что так надо сделать.

Цедит снова:

- Сама? Хочешь сказать, что умная такая?

От него снова разит чесноком и потом. Потому что опять навис надо мной.

- Кто тебе это поручил вне замка? На кого ты работаешь, Мэлли?

- Я ни на кого вне замка не работаю, господин Броу.

- А для кого ты собирала сведения по служащим замка?

- Делала это по просьбе управляющего.

- Не ври, - вмешивается Надин, внимательно наблюдающая за всем происходящим, - он не мог тебе это поручить. Он сам в тетради своей записи делает.

- Да, и мне эти записи показывал, - утверждаю я.

- Этого не может быть, господин Броу. Если бы надо было это делать, личные дела заводить, без меня бы это не обошлось.

“Да потому что ты грелка постельная, а не экономка”, - очень хочется сказать мне.

- А откуда ты вообще в замке оказалась? - спросил Броу. Где работала раньше?

“А вот это провал”, - подумал Штирлиц¹.

…

Дальнейшие события развивались просто по кошмарному сценарию. Мне был устроен форменный допрос. Трое сыскарей наперебой задавали мне вопросы. Ещё один записывал показания.

- Где родилась?

- Не помню.

- Дата рождения.

- Не помню.

- Где жила раньше?

- Не помню.

- Почему не помнишь? Скрываешь?

- Потому что стукнулась головой, когда упала.

Ещё хуже было с вопросами, где я работала раньше, и откуда я приехала в замок.

Время от времени в допрос вмешивалась Надин, со своими пояснениями:

- Эта женщина появилась в замке как бездомная старуха, лысая и грязная. А потом поменяла внешность.

- Поменяла внешность, маскируется, - записывал показания сыскарь.

Слова Надин оформляли как показания свидетеля. Хотя она таковой не являлась.

И я никак не могла справиться с этой абсурдной ситуацией. Это было просто мракобесие какое-то, другие сравнения мне на ум не шли.

Параллельно опрашивали служащих, видел ли кто меня вчера, когда и где.

Из их показаний следовало, что меня вчера видели на первом этаже с альбомом в руках.