Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

стали терять сознание от сильного облучения. Первым вынесли Василия Игнатенко. У остальных нарушилась ориентация в пространстве. Стало понятно, что люди долго не продержатся. На смену Правику отправили Петра Хмеля, но командир отказался, отлично понимая, чем грозит подчиненному пребывание на кровле. В общей сложности пожарные первой смены провели в самом пекле более часа, получив огромные дозы облучения. Настоящих героев можно вспомнить поименно:

Леонид Телятников,

Владимир Правик,

Виктор Кибенок,

Леонид Шаврей,

Иван Шаврей,

Григорий Хмель,

Николай Руденюк,

Владимир Александрович Прищепа,

Владимир Иванович Прищепа,

Андрей Половинкин,

Петр Пивовар,

Александр Петровский,

Владимир Палагеча,

Николай Ничипоренко,

Анатолий Найдюк,

Виктор Легун,

Сергей Легун,

Степан Комар,

Андрей Король,

Анатолий Захаров,

Михаил Головненко,

Иван Бутрименко,

Владимир Тищура,

Петр Хмель,

Василий Игнатенко,

Борис Алишаев,

Николай Ващук,

Николай Титенок.

Вскоре прибыли машины из соседних районов. Их задачей стало тушение уже локализованного пожара. Машины «Скорой» увезли обожженных и пораженных радиацией бойцов в припятскую горбольницу. У них уже нарушилось обоняние, начались перепады в настроении и приступы тошноты.

Майора Телятникова сменили только в 3 ч. 30 мин., когда к месту тушения прибыл полковник Турин, заместитель начальника пожарной охраны МВД Украины. В его распоряжении были уже сотни бойцов из Ирпеня, Броваров, Боярки, Иванкова и Киева. Последние очаги возгорания были подавлены к шести утра, и началась кропотливая работа по сбору разлившейся воды.

А Телятникова экстренно отправили в Киев на лечение, где он и остался.

Впоследствии Леонид получил звание Героя СССР, дослужился до генерала и умер в 2004 году. Впрочем, прокурор, расследовавший причины аварии и ее ликвидацию, до сих пор уверен, что именно Телятников плохо организовал работу своих подчиненных, что привело к гибели нескольких пожарных во главе с Правиком и Кибенком. В своем интервью, данном в 2019 году, он утверждал, что только поспешное присвоение высокого звания спасло начальника ВПЧ-2 от тюремного срока. Так это или нет, мы никогда не узнаем.

Вновь прибывшие пожарные рисковали не меньше, чем первые герои: при откачке жидкости из низов станции фон составлял сотни рентген в час, поскольку вода содержала частицы топлива. Эжекторы шлангов часто засорялись радиоактивным мусором, и их приходилось чистить вручную. Естественно, никакой защиты от радиации пожарные не имели. Из них экстренно сформировали 731-й батальон, не значившийся ни в каких бумагах. Бойцы жили в палатках у села Копачи, где загрязнение оставалось особенно сильным. Из 700 человек ныне в живых почти никого не осталось. «Нет бумажки – нет и человека» – льготы этим людям не положены, ибо 731-й батальон остался лишь в приказах комбата.

Всю аварийную ночь оперативный персонал ЧАЭС предпринимал героические усилия по спасению работающего оборудования и остановке трех других реакторов. Начальник смены Акимов, оператор Топтунов, старший инженер Газин и десятки других работников провели в помещениях станции несколько часов, восстанавливая водоснабжение третьего блока и работу его насосов. Из опасной зоны вывели всех людей, отыскали и вынесли раненого Шашенка, убрали водород из генераторов и заменили его безопасным азотом, откачали тонны масла, чтобы не допустить его возгорания. Со своей задачей эти профессионалы справились на отлично, не дав аварии одного реактора разрастись до масштабов вселенской катастрофы. Третий блок был удержан и той же ночью остановлен.

При этом множество специалистов получили сильнейшие дозы облучения и были отправлены в больницу вслед за пожарными. Их вклад в общее дело остался малооцененным и незаслуженно забытым, а ведь во многом именно они предотвратили угрозу нового, куда более мощного взрыва.

Работами руководил Акимов, получивший смертельную дозу и через две недели скончавшийся в московской больнице. А вот пожарный Петр Хмель, хоть и трудившийся в эпицентре, пострадал менее всех, в чем все последующие годы благодарил могучее здоровье и не менее могучую «противорадиационную профилактику» на своем дне рождения.

Гражданская оборона Припяти

Уже к четырем часам утра на работу были вызваны начальники подразделений ЧАЭС, оперативники местного КГБ, работники прокуратуры и все руководство Припяти. Навстречу служебным «Волгам» в город неслись, разрывая ночную тишину сиренами, кареты «Скорой помощи».

Из Киева срочно вызвали отряд специалистов 427-го полка ГО по радиационной разведке под командованием Владимира Гребенюка, с самым мощным оборудованием. Маршрут для них был не нов – за месяц до аварии разведчики уже приезжали на станцию, отрабатывая возможные сценарии происшествий.

Александр Логачев, командир разведотряда, вспоминал, что сигнал получили в три часа ночи, а уже в шесть утра из столицы выехала специальная БРДМ-2 (бронированная машина десанта) с самым мощным на то время бортовым прибором, рассчитанным на 10 000 Р/ч. То, что они намерили в первые же часы, ужасало: «Я подъехал к указателю ЧАЭС при въезде в город. Сработал порог прибора – 150 Р/ч. Нашел эту точку, ось следа была шириной около 50 метров. Она проходила через ЛЭП, ТП, столовую „Электрон“ и накрыла 4-й блок. При первом выбросе ось ушла на Чистогаловку, где фон достигал 35 Р/ч. Наша колонна пошла прямо, там было около 3–4 Р/ч. Повернули направо, там стояли гаишники. Я им: „Вам надо валить отсюда! Тут уже 4 Р/ч, а там 35!“ Они бросили машину и ушли. Дальше стояла колонна поливомоечных машин перед ЛЭП. Я проехал под ЛЭП – там было 201 Р/ч! А на въезде в главный корпус ЧАЭС – всего 0,5 Р/ч. Я подъехал к Федоровичу, рассказал. Он не поверил, сел со мной, поехали, замерил: „Ни фига себе!“ Доложили командиру. Тот принял решение всех вернуть и разместиться в боксах пожарной части в городе, где фон был 0,2–0,5 Р/ч».

Казалось бы, при таких ужасающих значениях все население должны были разогнать по домам, особенно детей. Но припятское начальство сознательно пошло на тягчайшее преступление против своих же горожан.

На оперативном совещании директор станции В. Брюханов и городской глава В. Маломуж намеренно скрыли правду о радиационной обстановке, заявив, что все в порядке и необходимо предотвратить панику. Однако было принято решение о дезактивации городских улиц, радиационный фон на которых превышал норму в сотни раз и непрерывно увеличивался.

К рассвету милиция взяла в Припяти под охрану все важные объекты, а улицы начали поливать из брандспойтов специальным составом. Жителям, однако, никто ничего не сказал. Они ходили смотреть на разрушенный блок, из которого до сих пор струился дым. Дети возились на улице в песочницах, а одна пожилая женщина сажала картошку на своем участке возле леса.