Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова

Впоследствии она вспоминала: «О, какие прелестные заверения! Я отвечаю на них, я нахожу отклик в себе, я несу ответственность за свои ответные обещания. Нескладные, похожие, нескончаемые! Да, они – бесконечны. Подобно всем обручённым, мы живём одновременно и в настоящем, и в будущем. Безусловно, мы строим планы, но часто все мысли Антуана сводятся к его полётам».

Антуан рассказывает девушке и о своём стремлении писать. У него припрятаны сокровища: наброски повести, которую он начал в Марокко. Его мечта – опубликовать её в каком-нибудь журнале, он хочет посвятить её Лулу.

Чтобы согреться горячим шоколадом, влюблённые заходят в вокзал. «Люди, прощающиеся на перроне, целуются, не стесняясь. Свист локомотива – сигнал для возбуждённых объятий, и в момент прощания возлюбленные судорожно цепляются друг за друга и не отпускают рук. Мы знаем, что лукавим, и тоже обнимаемся».

Из Швейцарии Луиза пишет мадам Сент-Экзюпери, что «только ей обязана своим счастьем».

Блаженная, но короткая идиллия.

В Париже Вильморены встретили будущего зятя прохладно. Его жизненные перспективы виделись им серыми и тусклыми. И на такое же убогое существование он обрекал нежную, поэтичную, столь богато одарённую Лулу.

Родные как воспитанные люди не надоедали девушке советами и нравоученьями, только градус жизнерадостности в доме сильно упал. Но она сама легко представляла свое незавидное будущее: отлучение от комфортного домашнего быта, заурядное окружение, вечное безденежье рядом с лысеющим – да, да, лысеющим! – неудачником Антуаном…

И однажды, примчавшись на рю де ла Шез, он не нашёл Лулу: она исчезла.

Только в октябре 1923 года Луиза написала Сент-Экзюпери из Биаррица, что их помолвка, скорее всего, была ошибкой. Он пытался выяснить, что случилось, они ссорились, мирились, ссорились снова. Ходили слухи о тайной клинике, об аборте, о болезненных переживаниях Луизы. Письма того периода не сохранились, лишь обрывки, цитаты – Вильморены тщательно охраняли свою жизнь от чужих глаз.

Антуан не желал признавать действительность разрыва; он продолжал писать девушке, находя её поступку всё новые оправдания: «Ты сотворена для жизни в океанских глубинах… Ты нуждаешься в мире, где ни один жест не оставляет следа, ты испытываешь почти животный страх, когда оставляешь свой след на песке…»

В подобных излияниях Луиза черпала новую уверенность в себе, немного жалела неудачливого поклонника, и переписка продолжалась. Ей не помешало даже замужество Лулу с американским бизнесменом Генри Ли Хантом (1886–1972), отцу которого когда-то принадлежало много земли в штате Невада и бóльшая часть Лас-Вегаса. Злые языки утверждали, что прекрасная Мелани де Вильморен отдала дочери надоевшего любовника. Они поженились в 1925 году (по другим данным, в 1924 году) и переехали в Лас-Вегас.

Трагедия Сент-Экзюпери в том, пишет его биограф, что он влюбился в одну из величайших соблазнительниц своего времени, девизом которой было – «Сегодня вечером я буду любить тебя вечно».

Талантливый писатель тем и отличается от ремесленника, что пережитые события волшебным образом преображаются в его сознании. История с Луизой де Вильморен выглядела в воображении Сент-Экзюпери следующим образом. «Доктор сказал, что она, вероятно, никогда не сможет ходить, но я играл с ней, я любил ее. Это была невеста моих игр… У нее двигалась только голова над гипсом, и она рассказывала мне свои сны. Но она лгала мне. Она была обручена со всеми моими друзьями и каждому внушила, что только он ее настоящий жених. И все мы верили ей. Только потом другие женились на девушках, которые могли ходить, и лишь я остался рядом с ней. И она полюбила меня за верность. А потом в ситуацию вмешались взрослые. Они нашли ей другого жениха, гораздо богаче. И я плакал, да, я плакал».

Надо сказать, что плакал Антуан часто и удивительно легко; любая сильная эмоция вызывала потоки слёз. Глаза у него всегда были на мокром месте.

Потом, в повести «Почта – на юг», Сент-Экзюпери в образе Женевьевы описал ту Луизу де Вильморен, которую он чувствовал сердцем, видел любящими глазами и чей образ навсегда запечатлелся в его душе.

Время исканий

Отвергнутый жених всё ещё продолжал контролировать качество плитки, возможно, надеясь, что ветер переменится и Лулу вернётся. Правда, нарушая данное ей обещание, он изыскивал любую возможность подняться в воздух, и по воскресеньям летал на маленьком аэродроме в Орли. Остальное время проходило в тесной конторской клетке, тянулось мучительно и однообразно. Денег решительно не хватало.

Чуткая мадам Сент-Экзюпери не сразу после разрыва с Луизой принялась напоминать сыну о долге перед своим именем. К тому же в кои-то веки в семье произошло радостное событие: младшая сестра Антуана Габриэль вышла замуж за молодого человека хорошего рода по имени Пьер д,Агей. Бракосочетание сестры, на котором Антуан присутствовал вместе с Шарлем Саллем, стало единственным светлым лучом в его серых буднях.

От скуки и отчаянья в 1924 году он сменил работу и устроился на завод по производству грузовиков. Может быть, неосознанно этот шаг стал попыткой дистанцироваться от Вильморенов. Предполагалось, что в перспективе потомок рыцарей-крестоносцев может стать служащим отдела продаж – попросту продавцом. Однако первые два месяца следовало посвятить ученичеству.

Целые дни Антуану приходилось проводить под грузовиком «в великолепном синем комбинезоне». Его заставляли вытаскивать каждую деталь мотора, который он разбирал, прежде чем закрепить её на месте. С трудом неуклюжие руки приучались к инструментам, но дело шло. «Я уже в состоянии полностью разобрать твой „ситроен“», – хвастался он Саллю, правда, не упоминая, что вряд ли сможет его собрать обратно. Грубоватый юмор рабочего окружения не раздражал так, как банальное разглагольствование обеспеченных мещан. Он ненавидел этот самодовольный класс. К тому же терпению способствовала временность его положения.

Он спешил успокоить матушку: «Мама, – писал Антуан, – вы не представляете, какие у меня отличные друзья. Добрые чувства ко мне охватили всех, как эпидемия. Бонви все время очень занимателен. Салль пишет самые нежные дружеские письма, я очень тронут. Сегонь – ангел. Семейство Соссин – мои ангелы-хранители, уж не говорю об Ивонне и Мапи».

В 1924 году Антуан вновь встретился с Марком Сабраном. Тот служил в Париже, а потом снова уехал в Марокко и оттуда писал другу о своей глубокой благодарности. «Я заставил Сабрана сделать огромные успехи», – объяснял Антуан маме и приводил выдержки из его письма: «Я хорошо понял все, что ты мне говорил. И то, чему ты меня учил, и то, что я смутно чувствовал сам, а ты мне объяснил, ведь ты умеешь